Записи с темой: креативы (список заголовков)
16:37 

Почти семейное счастье

Эх... Всегда трудно признаваться в собственных ошибках. Особенно, когда эта ошибка обдумана и сделана по предварительному сговору с людьми, называющим себя твоими друзьями. «Лёха, тебе тридцать стукнуло, пора уже где-то якорь бросить», – тостонул на днюхе мой липший кореш, и остальная компания подхватила: «Да, да, да – жениться тебе пора». Как раз за неделю до этого ко мне Верка незаметно переехала. Сначала – зубная щётка и расческа, за ней – халат с тапочками и наконец чемодан с тряпьём. И чего я тогда на днюхе психанул? На одно колено припал и речь толкнул, в которой ей предложение при свидетелях сделал. Лыцарь, блять…

А так как Верка только этого и хотела, мы скоропостижно стали готовится к свадьбе. Заказали ресторан, гостей тщательно посчитали, договорились с фотографом и музыкантами. Обычные предсвадебные хлопоты проходили без особых напрягов. Предстояло только знакомство с будущей тёщей. С её приезда всё и началось.
Лариса сука Иоанновна приехала не одна, а с собачкой Тяпой. Маленькая пучеглазая тварь с седой жопой и длинными жёлтыми когтями (это я про Тяпу) оказалась на редкость пиздопротивным созданием. Оно беспричинно лаяло, богомерзко скулило и, судя по всему, страдало собачьим аутизмом. Эта редкая болезнь проявлялась своеобразно: как только Тяпа отдуплилась в пространстве однокомнатной квартиры, она насрала в миску с едой, нассала в горшок с деревом счастья и выебала ушастый правый тапочек в виде зайца. Тяпа оказался кобелем и таким сука настырным ебакой, что пробурил в тапкозайце большое анальное отверстие. Как этот заяц не сгорел от трения нахуй, я до сих пор недоумеваю. Опущенный тапок выглядел жалко, надевать его Верка брезговала, поэтому пришлось отдать его на дальнейшее поругание. После чего блохастый ебудодыр собирался было пристроиться к моей ноге, но я легонько хлопнул его журналом по ахуевшему клюву. Тяпа звонко клацнул мохнатым ебальником, обиделся и, как оказалось потом, объявил голодовку.
В первый день этого никто не заметил, на второй теща забеспокоилась. Она подсовывала лупоглазой паскуде сыр, колбасу и прочие ништяки из нашего холодильника. Тяпа отказывался наотрез и только бегал, как скипидарный, по квартире, раздражающе постукивая когтями по линолеуму. Иногда он разевал пасть и издавал противный скрип, будто кто-то тёр пенопластом по стеклу. На третий день Лариса Иоанновна вся извелась: «Тяпочка, бедненький, что с тобой?» – вопрошала она человеческим голосом. Тяпа тупо отмалчивался, скрипел или ебал тапочки. В общем, трагедия ниибацца.

Тут надо сказать пару слов о Ларисе Иоанновне. Поначалу она показалась мне положительной бабёнкой. Сапоги дочери подарила и сказала, что поживет у нас всего денька три. Раз сапоги, думаю, пусть живет, хуле. К тому же, на кухне зашуршала сразу: блинцов кружевных нажарила, соляночку организовала, соленья домашние достала. И водки бутылку непочатую на стол водрузила. Ну, думаю, в семейной жизни тоже есть свои плюсы, каждый день бы так. Посидели, выпили. Иоанновна хуйни не молола и плёнку под конец не тянула. Нормально всё, в общем.
Но повадилась она по утрам в туалет ходить. И не просто так из любопытства захаживать, а натурально срать. Хоть и при закрытых дверях заседания проходили, но воняло так, будто она калом на дверях человечков рисовала. Причём снаружи. Как-то сразу она мне разонравилась, у меня прям аллергия началась: палец большой на ноге неожиданно оттопырился и цвета мёрзлой залупы стал. Симптомы настолько загадочные, что по сравнению с ними пресловутый Сфинкс – просто окаменевшее говно. Метнулся в больничку, где какое-то светило долго разглядывало мой палец, а потом тупо анализы назначило. Светилом я его, конечно, зря обругал, так – фонарь обоссанный, не больше, но это мелочи.

Пришел домой – материал собирать, в туалет ткнулся – хуй там – родственница уже сидит, тужится. Судя по запаху, уже и стены обрисовала.
– Второй час кряхтит. Крепит её после крабового салата, – невестушка моя шёпотом просветила, – Я где-то слышала, что в кукурузе дубильные вещества содержаться.
– А не надо стока этих веществ жрать, – шепчу тоже, – кастрюлю салата заглотнула, вот теперь и сражается с запором. Боюсь, в рукопашную пойдёт.
А сам думаю, где же теперь мне опорожняться? Анализ хочу сдать, не могу просто. В майонезную баночку поссать проблем особых нет, а вот в коробок спичечный я с детсва ходить не люблю: всё время на руки сру. Пока Верунчик бутеры на кухне строгала, я коробку из-под подаренных сапог «Саламандра» нашёл, посреди комнаты поставил и кучу внутрь наложил. Ну, как кучу? Курган послепраздничный. Сижу, слышу, вода в туалете сливается, и Лариса Иоанновна облегчившейся трясогузкой в комнату несётся, аж подскакивает от радости – просралась блядь. Сериал «Маргоша» пропустить боится, видно. А у меня как раз второе дыхание открылось, ежедневный сериал «Гавноша», комнатный вариант. Она в комнату прискакала, мой сереал с ходу заценила и как завопит визгливо:
– Верочка, он тебе в новые сапоги серет! – и ко мне коршуном кинулась, коробку из-под жопы резко так – хвать! А я зазевался чего-то и первый раз в жизни на ковер насрал.
– Кто серет? Тяпа? – Верка из кухни возмущается.
– Да какой Тяпа! Жених твой на всю авоську ебанутый!
– Иоанновна, а вы не охуели часом в моём доме матом ругаться? – вежливо так спрашиваю. – И зачем это вы, старая проститутка, коробку из-под меня попятили?
Ой, бля, что тут началось! «Обосрали!» – теща ревёт. Верка тоже раскудахталась: «Как ты можешь?! Это же моя мама!». Я позицию менять не стал, чо уже, думаю, суетиться. Сижу, орлом поглядываю на тёщу, которая Верке то под нос курган мой суёт, то на ковер тычет. И орёт сука, как будто это её ковёр, дорогой шопиздец, а я на нём пионерский костёр разжег и сосиски охотничьи на шпажках жарю. Повизгивает аж от возмущения, курвятина. Верка тоже удивляется: не каждый день я всё-таки на паласы гажу. Хоровод вокруг меня водят и причитают обе.

Ну, я досрал невозмутимо, встал, подтерся газеткой, хоть это и неловко при посторонних делать, и на дело своей жопы глянул. Интересно даже получилось, несмотря на семейные неурядицы: какашки плотноватой консистенции и цилиндрической формы, закрутились в спираль по часовой стрелке и образовали аккуратненький конус, увенчанный финальной тефтелькой, – хоть сейчас лаком вскрывай и на продажу.
– Красиво, – умилился я над будущим сувениром, склонив голову набок. Вдруг из-под дивана резко выбежал ослабевший от голода Тяпа на подкашивающихся лапках, и, недолго нюхая, оттяпал верхушку моей пирамиды.
– Фу, Тяпа, выплюнь! Это – гавно! – заорала теща. Тяпа плеваться не стал, а даже наоборот – мелко подрагивая от удовольствия, доел оставшееся, радостно прыгнул хозяйке на руки и несколько раз успел лизнуть её в лицо. Дескать, наконец-то нормального чего-то покушал, спасибо.
– А это всё из-за вас, между прочим, – указал я на коробку отплевывающейся от собачки теще.
– Что?! При чём тут я? Ноги моей здесь больше не будет! Он же сумасшедший, Верочка! За кого ты собралась замуж?
– Я вашу псину придурковатую, кстати, от голодной смерти спас, – очередной аргумент выдвинул.
– Да он же помрёт теперь с такой отравы! – тёща повысила тональность воплей и заглаживать ссору не захотела.

В общем, слово за слово, разгорелся скандал. Верка как-то сразу ко мне охладела. Тоже кричать начала, и вообще, по-другому, с каким-то отвращением заговорила. Не узнать прямо. Значит, не было, думаю, с её стороны никакой любви, если увидела, как жених подтирается, и остыла так резко. Ну и послал их нахуй единовременно, зачем мне такие родственнички? Обиделись. Шмотки свои собрали и вместе с мамашей укатили. Тяпа только уходить не хотел, возле меня всё крутился. В сумке с тёщиными трусами уехал, бедняга. Больше мы не виделись, ебал я в рот такое семейное счастье. А палец у меня сам по себе на следующий день выздоровел.



© mobilshark


@темы: Креативы

10:24 

Дракон и рыцарь

- А-А-А-У-У-у-у-у-иииии!!!
Боевой клич дракона, внезапно раздавшийся со стороны заднего двора, выбросил моё спящее тело из кровати, подобно боевой катапульте. Не дожидаясь пробуждения всего организма в целом, руки сами, действуя на отработанных годами рефлексах, ухватили с тумбочки оружие и выхватили из ножен меч.
- А-А-А-У-У-у-у-у-иииии!!!
Рефлексы это страшная вещь. Уж сколько лет минуло с тех пор, как я действительно представлял из себя эдакую машину для убиения! Два метра роста, весь сука в чёрных доспехах и с мечом в руке! Было время, когда не было счастья большего, чем врубиться в строй врагов, круша их налево и направо! А сейчас… Жалкое напоминание о былом величии… Столько лет прошло! Но, заслышав столь знакомый боевой клич, тело само отреагировало резким движением… и болью в пояснице…

Стоя абсолютно голым по средине свой комнаты с мечом в руках я, на конец, проснулся. Осознав данную мне в ощущениях реальность, я грязно и витиевато выругался. Тщательно извинившись перед Кралом за необоснованное беспокойство, я аккуратно вложил его в ножны и, накинув плащ, засеменил на улицу.
Когда я, в тапочках и плаще на босу ногу, вывалился на задний двор, дракон, старательно зажмурив глаза, тщательно набирал воздух в свою грудь для нового завывания.[next]
- Гена!
Задрав свою бесстыжую чешуйчатую голову в черное зимнее небо, дракон не собирался отказываться он задуманного:
- А-А-А-У-у…
- ГЕНАБЛЯТЬ!!! – рявкнул я во всё горло.

Дракон заткнулся и, выдержав драматическую паузу, приоткрыл глазки, соизволив изобразить на подлой морде своего лица осознание моего присутствия. Вот ведь, сука прорезиненная! Он же может мышь за дальним амбаром услышать, а тут, видите ли, хозяина не услышал с первого раза:
- Гена, ну что ты блажишь? Соседей ведь всех перебудил!- заискивающе порицательно пролепетал я.
- Ворона. – Категорическим тоном отрубил дракон.
- Что, ворона? – Холодная позёмка уже забралась мне под плащ и льдистой лапой решительно начала уменьшать моё рыцарское достоинство. А такая ситуация, ну ни как, не способствовала раскрытию моих умственных способностей.
- Ворона села мне на голову, когда я спал. – Голос Гены был полон упрёка и разочарования в правилах мироустройства.
- И ЧО? – Возопил я, уже не в силах сдерживать собственные эмоции. Холодно, же! Достал меня этот ходячий чемодан.
- Как это чо, хозяин? – В свою очередь возмутился дракон. – МНЕ! БОЕВОМУ ДРАКОНУ! НА ГОЛОВУ! ВОРОНА! СЕЛА!!!
Гена! Ну, оп же твою мать яйцекладущую! Тоже мне: «Боевой дракон»! Последний бой, в котором ты участвовал, был у нас лет двадцать с гаком назад. И я уже давно не тот самый «Неистовый рыцарь» Тёмного Братсва, а просто рядовой чиновник городской магистратуры. Да и ты уже далеко не «Страх Господен», а просто моё средство передвижения!

- Ген, ты знаешь, боюсь тебя разочаровать, но вороны ночью спят. – Я постарался максимально спокойно произнести эту фразу.
- Д-а-а-а-а-а-а-а? – Гена очень искренне попытался изобразить удивление. С возрастом его несносный характер начал меня очень сильно раздражать. Ощущение такое, что сильно мнительный пенсионер сейчас смотрит на меня своими желтыми глазами.
- Да, Ген, да. Спи спокойно.
- Ну, падлой буду, хозяин! Была ворона! Я тебе точно говорю – сундукоподобная морда дракона заискивающе залезла мне буквально подмышку. Он не собирался так легко сдавать позиции и отказываться от своих слов. – Здоровенная такая ворона. И ебанутая на пол туловища! Ишь, чо удумала? Боевому дракону - и на голову! Ещё бы насерила на меня, бесстыжая жопа в перьях!
Гена всем своим видом изображал крайнюю степень возмущения. Громко сопел, прядал ушами и рыл когтями землю. Только актер из него хреновый. Внимания ему, видите ли, захотелось. Скучно ему. Галоша старая!
- Тебе просто дурной сон приснился, Гена. Вороны ночью не летают. – Я был просто мистер педагогичность.
-Вот жешь, сука эдакая – пробормотал себе под нос Гена, утаптывая своё лежбище - Ночь, бля, все нормальные вороны спят, а она одна, тварь, смерти ищет…

Ну, как с ним спорить!? Даже по молодости он никогда не признавал своих ошибок. А уж теперь-то! Я тяжело вздохнул и, плотней запахнув плащ, вернулся в дом. Вредный дракон, это вредный дракон. Тут и к Кэпу ходить не надо. Но что поделать?

Жена, сладко посапывая, продолжала безмятежно спать, как будто ничего и не было. Завидую её железным нервам. Бросив свой зимний плащ на стул, я забрался под одеяло. Зябко прижимаясь к любимым выпуклостям супруги, я продолжал думать о раздражающем поведении своего дракона.

Эх, были времена! Где только мы с Геной не побывали! В каких только битвах не участвовали! В самых дальних уголках королевства враги впадали в панику, заслышав идиотски-истерическое Генино: «А-А-А-У-У-у-у-у-иииии!!!». В отличие от остальных драконов, которые мужественными голосами рычали перед сражением, Гена блажил на всю округу, подобно новорождённому поросёнку. Но тот, кто видел нас в бою, уже никогда бы не засмеялся, услышав столь странный боевой клич.

Погрузившись в сладостные воспоминания о прошлом, я уже практически заснул, когда дикий вопль дракона опять выбросил меня из кровати. Чертыхаясь последними словами, я выскочил на улицу.
- Ну, какого хрена ещё с тобой случилось, а!!?
- Мужик! – плаксивым тоном заявил Гена, кивая в сторону улицы.
- Какой, к бебеням, мужик!!?
- Мимо проходил!
- И ЧО!!?
- Да хер его знает чо! Но он Т-А-а-к подозрительно на меня покосился… Может стырить меня хотел!
- Да кому ты нужен, придурок!!! – меня просто прорвало от раздражения. – Я тебя сам на улицу выставлю и денег любому заплачу, чтоб тебя забрали! Только нет у меня столько денег, что бы кого-то соблазнить на такую дурость!!!
- Ой, да подумаешь! – дракон демонстративно повернулся ко мне жопой и стал укладываться. – Пожалеешь ещё. Когда меня сопрут. Неблагодарный…

Пристально разглядывая филейную часть дракона, я сосредоточенно обдумывал различные варианты членовредительства этой ошибки природы. В конец меня он уже задолбал!
- Ещё раз вякнешь, я тебе ремень на морду намотаю! Понял? – категорично спросил я у драконьего хвоста.
- А если я задохнусь и умру? – ехидно поинтересовался Гена откуда-то из-под крыла.
- У тебя дыхало на затылке. От ремня не помрёшь. А мордой ты не дышишь, а только хрень всякую несёшь и соседей будишь!
- Буду я их! Буду!… Люблю свежее мясо. – Буркнул дракон и демонстративно перднул, завершая бесплодный диспут.

Вот-жешь, ядрён батон!!! Ну и что с ним делать? Ума не приложу! Ночь прошла более-менее спокойно, но сквозь сон я слышал, как Гена раздражённо ворчал и топтался в своём гнезде. А утром нам надо было на работу.

- Ген! Вставай. Поехали. – Я ласково потрепал дракона за ухо. Солнце ещё не встало из-за горизонта, но для зимы это явление нормальное. А я всегда встаю рано. Гораздо раньше, чем это было бы необходимо. Не люблю опаздывать. Даже на работу.
- Я сплю. – Моментально отозвался дракон, даже не изобразив подобие побудки.
- Ген, ну давай! Хорош придуряться! – я уже за оба уха его таскал, но всё было без толку.
- Иди на хуй, хозяин. Я сплю. – Дракон переминулся на другой бок и демонстративно захрапел.
- Ген! А ножнами по яйцам? – ласково поинтересовался я.
Продолжая изображать из себя абсолютно спящее существо, дракон рефлекторно дёрнул хвостом, пытаясь прикрыть своё сокровище. Ну, ну! Там бы и трёх хвостов не хватило, чтобы закрыть эти великолепные шары. Излишне громко вздохнув, я пошел к задней части своего транспорта.
- Ой, ну встал я, встал! Чо, уже и шуток не понимаем? – Гена заворочался, шумно вздохнул, поднялся, в сладостной истоме расправляя свои крылья… и замер:

- Хера се!!! – Голос Гены был полон нешуточного удивления.
- Ну, что теперь ещё не так?
- Зима, хозяин!
- Да ну? Как неожиданно!– изумился я. – Ты прям как наш муниципалитет!!!
От ядовитого сарказма в моём голосе три сотни скорпионов должны были бы издохнуть одномоментно, но Гена сделал вид, что не заметил моего ехидства.
Всей грудью вздохнув морозный воздух, в котором кружились частые снежинки, Гена резко выпустил неслабый паровозик дыма из ноздрей и решительно заявил:
- Никуда я не поеду!
- Это почему? – вкрадчиво поинтересовался я, в то время как моя правая рука машинально потянулась к висевшему на поясе мечу.
- Снег, блять, и скользко! А у меня подковы лысые.
Дракон задрал свою заднюю ногу и преувеличенно тщательно принялся её разглядывать. Я потратил несколько секунд на борьбу с рукой, которая судорожно скреблась, пытаясь извлечь Крала из ножен.
- Мы пойдём очень медленно и аккуратно. – Стеклянным от напряжения голосом проговорил я.
- Ага, щаз! Прям всё бросил и медленно побежал! – Гена зарвался и явно не осознавал величину моего растущего гнева.
- Не-не-не, хозяин! Так не пойдёт. Я, значится, поскользнусь, ты таблом в дерево примешь, а я виноват? Да ну нахуй! Не-е-е-е, так не пойдёт! Или ты мне покупаешь зимние подковы, или я никуда не иду!
Грёбанная рептилия просто светилась от собственной принципиальности.
- Гена! – проскрипел я сквозь зубы, едва сдерживаясь. - Мне надо на работу. Сегодня заседание малого Совета, на котором я просто обязан быть!!! И если ты сейчас не заткнешься, и просто не встанешь под седло, то я…
Видимо Гена все-таки услышал в моем голосе отзвук отрубания тупым ржавым мечём кое-каких драконьих причиндалов:
- Да ладно тебе, хозяин! – дракон трусливо поджал переднюю лапу. – Чо ты бесишься-то? Пошли седло одевать. Только я тебе серьёзно говорю – дурная это затея на лысых подковах да по гололёду рассекать!

Я промолчал. Но это не значит, что я считал дракона не правым. Как раз наоборот. Я очень хорошо представлял себе все последствия такой поездки. Малейшая ошибка в управлении и неуправляемая многотонная туша сметёт всё на своём пути. Зрелище такое же страшное, как и его последствия. Только вот до получки ещё неделя, а денег осталось в притык. На жратву семье только хватит, ну и дракону естественно. Вот получу деньги и обязательно куплю зимние подковы. Хотя цены на них кусаются похлеще стаи бешенных боевых сусликов, безопасность она дороже:
- Ничего страшного, Гена. Когти то есть? Есть! Вот и будешь цепляться – миролюбиво проговорил я.
- Ч-О-о-о-о? – Дракон возмущённо выпучил глаза – Чтоб я, как последний крот, за землю держался!!? Хозяин! Ты за кого меня держишь, вообще? Не! Ну вы на него только посмотрите! Повернулся же язык у млекопитающего, такую хуйню сморозить!!!
Я решительно проигнорировал прямое оскорбление. Если с ним ввязаться в словесную перепалку, то это реально может продолжаться до бесконечности. Гнусно проявив своё превосходство, я аккуратно наступил обутой в железный доспех ногой на любимый Генин мозоль на заднем левом мизинце.
- А-а-а-а, бллять! Сволочь!!! Живодёр!!! Гринписа на тебя нет!!! – завопил дракон во всё своё луженое горло.
- Заткнулся резко и стал в эстакаду! – взревел я. С ним по-другому нельзя. – Иначе призову Договор!!!

По большому счету, Гена мог бы в одно мгновение перекусить меня пополам лёгким движением челюстей. Или моментально превратить меня в кучку пепла своим огненным дыханием. Или переломать мне все кости, вместе с доспехами, одним нежным движением своего хвоста. И мой демарш с мизинцем для него не более чем понты комара, пытающегося пнуть слона. Но – ДОГОВОР!!! Магический контракт, межу человеком и драконом, который оформляло целое сонмище бесов, колдунов и чернокнижников, с применением самых свежих заклинаний, утверждённых на высочайшем уровне! Тут уже даже дракон ничего не мог поделать. И Гена это знал. Продолжая всячески стенать и занудствовать, он занял своё положенное место. Но сдаваться просто так он не собирался.

- Эх, жеж, блин! Что за жизнь такая? А вот Артуру, из Большого Дома на Кривом переулке, новую сбрую купили!
Стоя у седловой эстакады Гена, мечтательно задрал морду вверх и прикрыл глаза. – Заморская! Настоящая морёная кожа! И со стразиками!!!
Скосив свой подлый желтый глаз, дракон решил добить меня окончательно:
- Ручная работа, однако! А запах…!
Невольно скривив рожу от досады, я продолжил навьючивать на дракона дешевое казённое седло. Видел я эту сбрую. Охренеть, если честно! Роскошное ремесло! У меня поджилки затряслись, и слюна на камзол закапала от восхищения, когда я увидел это сокровище!!! Но стоит оно, как три моих месячных жалования! И я не могу позволить себе такой роскоши. Иначе, всему моему семейству придётся жевать варёную подошву сапога в течение полугода.
- Куплю я тебе зимние подковы, куплю! – проворчал я, будучи морально загнанным в угол. – Дай только жалования дождаться!
- Чо, правда!? Ух, ты!!! – Гена заметно повеселел. – Вот это другой разговор, хозяин! А то сразу по яйцам, блин, да по яйцам!!!
Дракон беззаботно начал что-то напевать жизнерадостное и пританцовывать. Я тяжело вздохнул. Вот так всегда. Сначала он все нервы повынимет, а потом спокойно может радоваться жизни. Просто бесит!!!

Я и сам знаю, что являюсь не самым лучшим из драконьих хозяев. Не считаю что другие хозяева счастливее, чем я, но золотых на своих питомцев они тратят гораздо больше меня. А я не имею такой возможности. У меня семья! Дом. Жена. Дети. Двое. Мальчик и… мальчик! И жена-то у меня умница, лапочка, красавица и хозяюшка, каких поискать! Всё в дом, всё в дом! Двадцать с лишним лет… Всё в дом тащит… Тащит и тащит… И всё ей мало! Клептоманка!!! ЧашкиЛожкиСалфеткиЗанавескиЛюстраДиванМульёнвскогоразного и ещё, блять, сумочку и перчаточки!!! Ну и детЯм, так же, всё самое лучшее. Камзолы ручной работы, самые лучшие преподаватели латыни и танцев. Рапиры от Гурбаса из метеоритного железа, которые дороже чем взятка городскому судье, уроки плавания и еженедельные балы в здании Городского совета… Я, конечно, тоже не в последнем рубахе хожу, и мои шелковые труселя потёртостями не просвечивают, но… Достало это финансовое балансирование!
На жену я не в обиде. Сам виноват. Это же я привез из последнего похода пленённую лично мной заморскую красавицу, моё сокровище и наказание! Променявши однажды вольность и богатство вольного рейдера на унылый уют семейного быта рядового чинуши, я знал, на что шёл. Уж в деньгах-то я точно проиграл полностью! А вот теперь ещё, я вынужден молча сносить откровенные издевательства животного, вся жизнь которого зависит от моей доброй воли.

Вскоре мы закончили облачение. Дракон мощно вздрогнул всем телом, глубоко вздохнул и выпустил из пасти многометровый огненный сноп, одновременно оглушающее пёрдя. Я брезгливо поморщился:
- Гена! А нельзя ли вот без этого!
- Без чего? – абсолютно наглым тоном поинтересовался дракон.
- Воздух обязательно портить?
- Не, хозяин, ну ты чо, реально издеваешься?
Дракон демонстративно продолжал фыркать пламенем и портить воздух своей задней оконечностью:
- Я-ж тебе не хилый единорог, который ест радугу и какает бабочками! - На этих словах он постарался выдуть самый мощный факел пламени и максимально отравить окружающее пространство. – Я, боевой дракон!!! Мне разогреться надо, перед дальней дорогой! Не могу я холодным двигаться.

Я беспомощно отошел на подветренную сторону. Какая дальняя дорога? Что за бред!? Тут всего-то минут двадцать неспешной езды! Да ну его к бесам!!! Просить его или спорить с ним – абсолютно бесполезно. Через пару минут, на заднем дворе дышать уже было абсолютно нечем. Но дракон реально разогрелся. Падающий снег стал исчезать за несколько метров от чешуйчатого тулова и волны тепла докатились до меня.
- Поехали, Ген. – уныло скомандовал я и взгромоздился в седло.
Ворота скрипуче поднялись и, бодро сотрясая землю, мы двинулись в путь.

Дракон, величественно выбрасывая ноги от бедра, вышел со двора и привычной дорогой двинулся в сторону магистратуры.
- И вообще, я не понимаю – дракон просто не мог молча двигаться. Ему обязательно надо было трындеть. Не важно о чём. Он мог говорить о чём угодно. И плевать он хотел на мои ответы. Вот и сейчас он продолжил тему, которая звучала уже десятки раз – Почему Гена?
Я тяжело вздохнул и промолчал. А дракон не унимался:
- Гена, это местное и плебейское имя. А я не местный и не простых кровей! Я, между прочим, заморский! Можно ведь было как-нибудь более благородно меня назвать. Генрих, например. Или Герберт… Не. Герберт это как ботана… Густав… Э-э-э-э, нет! Густав как-то по кулинарному звучит… Герболай… Ну, нет! Это вообще сюрр болезненный! Вот же угораздило меня по родословной родиться на букву «Г». Ну, я не знаю. Должна же у тебя быть фантазия!? Можно же было придумать мне более интересное имя!
- Ты зелёный, Гена – с некоторым злорадством произнёс я, прекрасно зная, что последует в ответ. Реакция дракона была ожидаема. Изогнув свою длинную шею, он с раздражённым выражением посмотрел на меня:
- Ой, вот только не надо в сотый раз рассказывать мне эту идиотскую присказку, о родине крокодилов! Достал ты меня с ней уже!
- Ты за дорогой-то следи, Ген. Не отвлекайся, ладно? А то поскользнешься, упадёшь, проблем получишь по самые помидоры! Оно тебе надо? – осадил я зарвавшееся транспортное средство.
- А я вот говорил, что нехрен по гололёду шарахаться на лысых подковах! – обиженно завопил дракон но, тем не менее, заткнулся и стал внимательней смотреть под ноги.

Празднуя маленькую победу в словесных препинаниях я, тем не менее, не забывал тщательно следить за дорогой. Это только кажется, что дракон обладает собственным интеллектом при движении по городу. Стоит слегка отпустить вожжи, как эта матёрая тварюга начнёт разгоняться до максимально возможной скорости! Силища-то в нем не мерянная, а энтузиазма больше чем в стаде спаривающихся кроликов. Как только эдакая животинка волю почует, так сразу глазки выпучит, хвост по ветру вытянет и начинает без устали молотить лапами подобно ветряной мельнице в сезон ураганов. И ему абсолютно без разницы, что сейчас он не в чистом поле и на битву спешит, а по узкой улице города двигается! Тут только возничий может остановить это безумие. А если не сможет, то многотонная туша, рано или поздно, слетит с дороги и начинает крушить фонарные столбы, сметать повозки вольных торговцев и калечить людей, случайно оказавшихся на её пути!!!

- Ой! Ой-ой-ой!!! – вдруг запричитал тоненьким голосом дракон и начал резко тормозить.
- Ну и что теперь? – холодно поинтересовался я.
- Живот болит …
- Жопой в кювет!!! ЖОПОЙ В КЮВЕТ!!! Быстро!!! – заорал я, изо всех сил орудуя шпорами и вожжами, судорожно озираясь в поисках путей бегства с места катастрофы.
Если ваш дракон жалуется на живот, то у вас есть два варианта. Либо вы успеваете убежать в соседнее поселение, которое находится во-о-о-о-о-н за той дальней горной грядой, либо вы лицезреете этот жуткий процесс вживую, моментально седея и впадая в глубокий депрессивный маразм.
По своей сути, дракон это безотходное предприятие. Со своими четырьмя основными желудками он способен переварить и усвоить практически любое биологическое образование. Хоть жаренную телячью тушу, хоть сырое сосновое бревно. Всё что не переварили желудки, попадает в особый подгорловой мешок, где остатки пищеварения полностью сбраживаются в огненную жидкость. Ну еще, конечно, попутно образовывается значительное количество разнообразных газов, которыми дракон щедро делится с окружающим миром. Так что когда Гена говорил, что не может не плеваться огнём и не пердеть, то он не врал. Это естественные для дракона биологические процессы освобождения от отходов процесса жизнедеятельности. Нам всем ещё очень сильно повезло, что драконы не вырабатывают гуано в количествах соизмеримых с поглощаемой пищей. Иначе драконий навоз мог бы стать основной и единственной статьёй государственного производства, а мы все были заняты только уборкой этого драгоценного продукта. А так только огонь и драконий пердёж. Никакой уборки, а только испорченный воздух. Но если дракон говорит, что у него болит живот, то это очень, ОЧЕНЬ серьёзно.

Когда-то, давным-давно, когда у меня ещё были живые недруги, то я имел несчастье стать свидетелем действительного желудочного отравления своего дракона. Пользуясь моей недолгой отлучкой, те самые недруги закинули Гене в вольер тушу лесного кабана, напичканного огромным количеством крысиного яда. Эта тупорылая скотина, ни разу не подумав своей головой, кабанчика схомячила за милую душу. А мне ничего не сказал. Неделю он мужественно терпел, а потом не выдержал и попросил вывести его за город, ссылаясь на боль в животе. Я тогда совсем молодой был, не опытный и ничего не заподозрил. Ну просит себе и просит. Может прогуляться захотелось и облегчиться слегка, мало ли. Но когда он добежал до дальнего оврага и начал серить, я понял в какую засаду попал. Гена дристал настолько сокрушительно и безудержно, что мне казалось, что ещё мгновение и он сам себя высрет наизнанку! Зрелище было страшное и отвратительное. Я практически оглох от громоподобных звуков издаваемых Гениной задницей и ослеп от едких миазмов его испражнений. Жуткое дело! А та куча, которую наделал дракон, явно нарушала закон сохранения массы и энергии, ибо была раз в десять больше своего производителя. Через несколько часов этой феерии, Гена рухнул, как подкошенный и я уже подумал, что он издох. Но он выжил. А я пять дней отпаивал его отваром колдуницы и только на шестой день едва смог накормить его одной единственной куриной ножкой… Да-а-а-а… Так что я очень и очень серьёзно отношусь к таким заявлениям дракона.

Развернувшись кормой к кювету, Гена вытянул хвост и с протяжным стоном громко испортил воздух. Зажмурив свои глазки, он сделал это ещё раз.
- Зря мы вчера в той харчевне хавали! – ворчливо сказал дракон, и ещё раз громко перданул – Там либо поросёнок был гриппозный, либо зерно забродившее. Точно тебе, хозяин, говорю!
Не знаю как там зерно, а вот в моей голове мысли явно забродили в нужном направлении:
- Слышь, Ген!? А что если я сейчас, со всей дури, уебу тебе кулаком между ушей, то может животик перестанет болеть? – уж я то точно знаю, что забродившее зерно не может вызвать желудочного растройства у дракона.
Гена прижал уши к голове, как нашкодивший кот и промямлил:
- Ой, ну чо сразу – уебу? Ну, показалось мне. Подумаешь… Всякий может ошибиться! – дракон изобразил вид оскорблённой невинности – Ща поедем!
Я зашипел не хуже подколодной змеи, которой наступили на хвост, но воздержался от дальнейших комментариев. Этот дракон явно испытывал недостаток острых ощущений и внимания. Ну, как? Как мне эту животинку в чувство привести?

Погруженный в отвлеченные размышления, я не сразу заметил грозящую лично мне опасность. А когда заметил, то было уже поздно. Ухватив вожжи покрепче, я потянул дракона вправо.
- Гена! – максимально нейтральным тоном я попытался привлечь к себе внимание. – Сворачиваем!
- Нет – отрезал дракон, даже и не думая реагировать на мои жалкие потуги.
- Как это нет, Гена? – я судорожно дёргал поводья, но дракон даже ухом не повёл.
- Хозяин! Ну, ты чо, не видишь?
- Вижу! Всё я вижу! Сворачивай, ГЕНАБЛЯТЬ!!!
Моя паника была обоснована многолетним печальным опытом. Если видишь впереди толпу из трёх драконов – значит это засада. А сейчас впереди их виделось около десятка. Значит это уже не засада, а полный писец!!!
- Гена! Ну, давай объедем! – плаксиво заскулил я, уже не рассчитывая хорошее развитие событий.
- Да как это объедем? – дракон шага не сбавил. – Хозяин! Там братаны собрались! А ты хочешь, что бы я не в теме остался!? Там случилось что-то!
Я взвыл в полный голос, подобно псу, у которого яйцы к будке примёрзли:
- Да что тут может случиться!!? Опять один дурак другому дорогу не уступил!!? Гена! Я тебя как человека прошу! Давай свернём, а?
Если вам надо уговорить гору, что она должна уйти с дороги, то шансов у вас больше, чем отговорить дракона от его замыслов!!!

Аккуратно притормозив, Гена просунул голову между задницами своих собратьев. Ну, так и есть! Громадный выходец с Чёрных Гор на повороте зацепил крыло блондинистой драконихе. Ох уж мне эти крылья! Одно название только. При огромной массе дракона эти крылья были абсолютно бесполезными придатками. Рудименты. А проблем с ними…! Чуть какая стычка, так сразу крылья в лохмотья!. Была бы моя воля – купировал бы я эти крылья ещё в детстве. Толку в них никакого. Летать то драконы всё равно не могут. Но, нет. Гордость, понимаешь ли! Перед битвой они крыла эти свои бесполезные растопыривают, по бокам себя хлещут, противника типа запугивают. А как дело до драки доходит, так толку от них – ноль! А вот лечить и латать их потом, так это сплошные затраты. Порванное крыло дракону особого неудобства не доставляет, нет у них там нервных окончаний или кровеносных сосудов. Это у них что-то просто типа тонкой мозоли. Но внешний вид! Не один дракон не выйдет на люди, если у него крыло порвано. Вот и приходиться тратить кучу золотых на приведение в порядок этого бесполезного отростка.

Вот и сейчас. Стоят два придурка, морды друг от друга воротят. А остальные просто любопытствуют. Шипят, что-то на своём драконьем, носами тыкаются. И стоят. СТОЯТ, сволочи чешуйчатые! Выдернуть дракона из такого сборища это просто не реально! Легче бросить его и идти дальше пешком. Но за такие фокусы жандармы такие пени насчитают, что мало не покажется.

А вот и они, не к столу будут помянуты! Тролли из Драконьей Повелевающей Службы. Ходят вальяжно между драконами, вынюхивают у кого из хозяев кошель потолще. Вот уж где им равных нет! Грамоты наказные оформляют и презрительно левой ноздрёй соплю сморкают на всех. Рожи мерзкие, опухшие. Маленькие, заплывшие глазки. Лилово-бордовые щёки, с прожилками и бородавками. Нос не нос, а просто какое-то свиное рыло. Брюхо волосатое свисает до колен. Ножки кривые, копытца кургузенькие. А воняет от них так, что добропорядочный человек рядом с ними и срать даже не сядет! Полные выродки! Куда только герцог смотрел, когда отдавал им право между драконами дела решать? Не иначе как на ту циркачку молоденькую, которая потом родила от него. А эти недочеловеки мерзопакостные и рады пользоваться умственной ущербностью правителя. Сами-то и говорить толком не могут на человечьем языке, а туда же. Но - жезлы! Где эти твари берут эти магические полосатые жезлы? Никто не знает. Может из самой задницы преисподней достают? Даже договор между Человеком и Драконом ничего не в состоянии сделать с их магией. Драконы слушаются каждого взмаха проклятущей палочки! Эх, блин! Встретить бы этих троллей в чистом поле, да в бою справедливом! Ужо б я им кишочки то повынимал сушиться на солнышке! Но нет! Они твари трусливые и подлые. В честном бою их ни разу не видели. Только и горазды ошиваться в городе, где поединки запрещены для всех. Иначе их бы уже всех повыбили как заразу болезненную.

Закатив глаза, я постарался отключиться от настоящего. ПОШЛИ ВСЕ В ЖОПУ! Напрягаться бесполезно! Пока драконы не нашушукаются, всё равно никуда не сдвинемся. Нет смысла нервничать и напрягаться. Есть обстоятельства выше всех нас. Хорошо только одно. Я всегда заранее из дома выхожу. Гораздо заранее! Может только поэтому я, все-таки, не опоздаю на работу.
- Два средних кошеля золота! – Гена соизволил отвлечься от всеобщего шипения и довести до меня стоимость ремонта крыла. – И ещё неизвестно, сколько тролли себе возьмут.
- Сколько есть у хозяина, столько и возьмут – пробурчал я. От троллей ещё никто с золотыми не уходил.

Наконец драконам надоело мероприятие, и толпа потихоньку рассосалась сама собой. На работу я не опоздал, но из-за этой задержки пришлось искать свободное стойло уже где-то в третьем ряду. Все удобные места уже были заняты теми, кто предусмотрительно избежал попадания в засаду. Так тебе и надо! Злорадно подумал я, оставляя дракона в крайнем угловом стойле, которое продувалась всеми ветрами. Может так поумнеет! Хотя… Зачем себя обманывать?! Дракону абсолютно пофиг на ветер, а уж характер его теперь только могила исправит!
- Надеюсь, ты не собираешься свалить с работы пораньше? – Подозрительно поинтересовался припаркованный дракон, манерно жуя казённое сено. – А то знаю я вас, человеков. Так и норовите похалявить в преддверии нового года! А у меня вечерний променад, понял?
Зарычав сквозь зубы, я опрометью кинулся в здание магистратуры. Лучше бы дракон не напоминал мне про этот вечерний кошмар!
- Смотри! Без дураков там! – нагло крикнул дракон вдогонку.

День как начался неудачно, так же мерзко и прошел. На Совете похмельный бургомистр нес полную околесицу. Сетовал на внезапно начавшуюся зиму, жаловался на уменьшение поступления налогов, требовал повысить стоимость еды для драконов и возмущался наглостью горожан, которые отказывались давать взятки. Закончил тем, что в связи со сложившимися финансовыми обстоятельствами новогодние выплаты будут урезаны, а жалование на следующий год повышать не будут. Несмотря на недовольный ропот, резолюцию утвердили единогласно, а куда деваться? Попробуй вякни, в миг без должности останешься!

Оставшаяся часть дня была похожа на день открытых дверей в психушке. Безумные толпы людей, которые решили в последний предновогодний день решить свои вопросы табунами носились по коридорам магистратуры, размахивая бесполезными грамотами. Очумевшие толпы торговцев всех донимали своими прошениями о продлении лицензий или налоговым послаблениям. Потерянные пейзане, как слепые кутята, тыкались во все двери в напрасной попытке оформить какие-то бумажки. Но, учитывая последний рабочий день года, никто ничего не хотел делать. Все чиновники, в том числе и ваш покорный слуга, всеми силами пытался отфутболить навязчивых визитёров в другой департамент. В общем, к концу рабочего дня вымотались все – и просители и чиновники. Собравшись на последний перекур, мужики нашего отдела резко решили отметить окончательное пренебрежение к должностным обязанностям коллективной попойкой. Решение было категоричным и окончательным. Только вот оставался вопрос, что делать с драконом? После выпивки я в седло не сажусь. Это закон. Для меня. Тем более что тролли за версту чуют таких лихачей. Ежели поймают хмельного в седле, то пиши-пропало. Договор изымут, печать забвения на него на два года наложат и всё! Замучаешься кошели с золотыми таскать в жандармерию.

«А вот и пусть» - вдруг с холодной решимостью подумал я – «Хрен тебе, Гена, а не вечерний променад! Я, в конце концов, то же не пальцем делан! И если я решил сегодня надраться, то я это сделаю!» А дракона можно оставить и в служебном стойле. Это не возбраняется. Тем более что стражникам всё равно бродить по округе всю ночь. Так что без охраны не останется. А я устал. Я устал от его вечного занудства. А об одной только мысли о вечернем променаде у меня дико сводило скулы, а желчь просто начинала брызгать во все стороны.
А в загашнике у меня лежит, именно на такой животрепещущий случай, полувёдерный кувшинчик хлебного перегонного вина. Да и остальные пришли не с пустыми руками. Так что когда мы ближе к полуночи многоногой горланящей толпой вываливались из здания магистратуры, мне уже было море по колено.

Разошедшиеся в хмельном угаре мужики звали меня продолжить возлияния в ближайшем кабаке, но я, хотя и с большим трудом боровшийся в этот момент со всеобщим заблуждением о прямохождении человека, всё же решил заглянуть на стоянку для драконов. Не знаю даже зачем. Просто на рефлексе, наверно. Стоянка была практически пуста. Гена стоял ровно в углу своего стойла неподвижный как каменное изваяние и хранил такое же самое презрительное молчание.
- А мы вот тут… как бы… И-и-и-К!!! Твой жеж дивизион налево… - многозначительно заявил я в спину дракона, хватаясь за ограждения стойла, что бы не пасть, в буквальном смысле слова, на землю. Гена продолжал сохранять монументальную неподвижность.
- И не сметь орать на хозяина!!! Я тут сам всё решаю! Пнятно? Хочу пить и буду! А не захочу и то же буду! Ибо сила воли! Не хочу, а заставлю самого себя! Я себя могу заставить делать даже то, что не хочу! Пнятно? А ты… И-и-и-К!!! Да что ж это такое?!... А ты прекрати раскачивать землю, когда я с тобой разговариваю! А то я… а то я … Я, чо-то падаю, а то… - меня штормило не по-детски. Я уже и не помню, когда я так надирался в последний раз.

- Мы пропустили променад – тихо сказал дракон, не поворачивая головы. – Последний променад в этом году.
Хотя в этот момент я слабо ощущал вообще какую-то ни было связь с окружающим миром, но ключевое слово я уловил:
- Мы? МЫ-Ы-Ы-Ы?!! – я задохнулся в пьяном возмущении, выпученными глазами обведя окрестности, в поисках этих самых «мы». – Да я лично просто ненавижу этот ваш ПРО-МЕ-НННАД!!!
Последнее слово я выплёвывал буквально по слогам, пытаясь вложить максимально возможное, для человеческой речи, презрение к самому этому слову. Только вот пьяный язык весьма значительно понизил пафос моего негодования.
- Гена! Ты бы только знал! – самой задушевной, для вусмерть бухого человека, интонацией произнёс я – Ты бы знал, какая гадость... Какая гадость, этот ваш променад!!!
Перебирая руками по ограждению, я попытался приблизиться к морде дракона, что бы высказать ему всё в глаза, но Гена даже не пошевелился, продолжая смотреть куда-то в ночную даль. Ну а мне-то пьяному - пофиг абсолютно на чужие чувства! Я продолжил изливать своё возмущение.
- Вся вот эта ваша толпища драконов выходит на главную улицу, – мой голос дрожал от возмущения. – Выстраивается в ряд по три или даже по четыре и начинает эдак неспешно и вальяжно шествовать!
Я отпустил ограждение и на непослушных ногах постарался изобразить это шествие. Кончилось это, конечно, моим моментальным падением. Стоя на четырёх костях я понял, что чувствую себя гораздо уверенней. Ага! Это даже будет убедительней! Попеременно передвигая руки и ноги я, впавши в транс перевоплощения, топтался по стойлу, продолжая свято верить в наглядность изображаемого процесса.
- А какая вонь стоит!!! Гена, ты хоть раз задумывался какая стоит вонь во время вашего променада!? Уже через десять минут дышать становится нечем. Глаза щиплет! Слёзы ручьём! Башка трещит! То расстояние, что я пешком за двадцать минут пройду не напрягаясь, вы за час проходите! И шипите, и пердите… - кажется зря я попытался последнее слово изобразить в натуре! Теперь ещё и штаны стирать… А да и чёрт с ними! Пьяный сраму не имёт, а завтра будет только завтра. – Вот нахрена это всё, а? Нахрена нужен этот дибильный променад? Ответь мне, Гена!

Дракон молчал. А я бушевал ещё долго. Что говорил – не помню. Помню только, что высказал наверное всё что думаю. И наверняка ещё много чего лишнего… Кончилось это только тогда, когда капралу ночной стражи надоели мои пьяные стенания и он, заметно превысив свои должностные полномочия, приказал стражникам усадить меня в повозку частного извозчика и отправить домой…


Как я попал домой, в свою постель, я не запомнил вообще. Разум заботливо стёр эти, наверняка страшные, картинки из моей памяти. Наверное, чтобы я не умер от угрызений совести прям сразу. Всю ночь я практически не спал, а маялся каким-то пьяным кошмаром. Часто просыпался и поначалу не мог понять, где я, кто я и почему я не слышу такого привычного сонного сопения своего дракона. Голова кружилась, мысли разбегались во все стороны и я ни как не мог сообразить, ну почему же я не слышу своего дракона! Потом я отрубался, что бы через несколько минут опять проснуться в холодном поту не слыша своего дракона. Жена, не выдержав таких издевательств, сбежала в другую комнату, предварительно высказав всё, что она думает, глядя на пьяную скотину в моём лице. Правда разум и эти слова тоже стёр из моей памяти, но это он уже просто озаботился здоровьем моей благоверной. Ибо в противном случае я должен был бы её просто убить…

Пробуждение было ужасным. Поскольку я практически не спал, то и степень моего самочувствия не улучшилась ни на грамм. Болело всё. Мне было настолько плохо, что я даже не знал какой из способов самоубиения мне подошел бы наилучшим образом. То, что супруга была на меня зла до беспредельности, я осознал сразу, как только открыл глаза. Но следом за этой мыслью пришло осознание факта оставления Гены на служебной стоянке… Сжав гудящую голову руками я закрыл глаза и тихонько застонал. Кретин! Дибил! Дибил и алкоголик!!! Как я мог так поступить? Если бы я трезвый, вчера встретил себя пьяного, то таких бы люлей навалял этому уроду, что мало бы не показалось!

Пока я предавался самобичеванию не в силах даже подняться с кровати, послышался звук открывшейся двери и чьи-то уверенные шаги.
- Держи. Полегчает – мой старый оруженосец был категоричен и непреклонен.
Я открыл глаза и, хотя картинка двоилась и раскачивалась, увидел перед собой кувшин. Вот! Есть всё же на свете человек, которому не безразлична моя никчёмная судьба! Судорожно сглотнув несуществующую слюну и не в силах произнести хоть одно слово, я дрожащими руками принял прохладный сосуд. За первый заход я ополовинил кувшин и облегчённо вздохнул. Пиво! Проклятие и спасение! Через некоторое время я смог говорить:
- Мартин! Старый добрый Мартин! – степень моей благодарности не возможно было высказать в полной мере.- Что бы я без тебя делал?
- Да сдох бы ты давно! – ворчливо ответил старый вояка и бесцеремонно подвинув мои ноги сел на край кровати.
Прижав кувшин к пульсирующему виску я с умилением глядел на своего боевого товарища. Только одному человеку в этом доме было позволительно так разговаривать со мной. И этим человеком был вот этот кряжистый старик, которому я действительно неоднократно обязан жизнью.

- Хозяйка злится? – индифферентно поинтересовался я, ожидая действия эликсира здоровья.
Мартин утвердительно фыркнул:
- Не то слово! Давненько я её такой не видал! Она, кстати, уже отбыла. А ты, между прочим, должен был с ней ехать! – оруженосец пытливо посмотрел на никакущего господина. – Сегодня-же предновогодняя ярмарка! Забыл?
Я опять слабо застонал. Ещё один залёт! Тяжела жизнь пьяницы! Даже и не знаю, как теперь придётся супругу задабривать?
- Пьянка – зло? – спросил я, особо не рассчитывая на ответ.
Мартин промолчал, но хитрая усмешка посетила его грубое лицо. Тяжело вздохнув, я перешел к ещё более тяжелой части разговора:
- А ещё я вчера Гену оставил на стоянке около магистратуры…
- Да ты что!? – брови старика удивлённо взлетели – Правда, что ли!? А я-то и не заметил!!!
- Не издевайся… - с надрывом простонал я – Мне так плохо, так плохо…
- А вот нечего было перегонное вино со всякой бурдой мешать! – наставительно изрёк оруженосец. – Взрослый уже мужик, вроде, а ведёшь себя прям как пацан, какой-то!
- Я больше никогда! Никогда в жизни… - горячо принялся убеждать я старика и самого себя в первую очередь.
- Ой, да ладно! – Мартин махнул на меня рукой – Зарекалась свинья в грязь не лазить, да тут дождь пошёл! А за Геной я уже послал. Скоро приведут.
Старик немного помолчал, а потом пристально глянул мне в глаза:

- Поговорить хочу с тобой о нём. Он, правда, запретил мне это делать…
Теперь пришла очередь моих бровей подпрыгнуть от удивления, но уже от искреннего:
- Кто запретил? Гена? – я не мог поверить своим ушам.
Мартин вздохнул, помолчал немного, собираясь с мыслями, а потом решительно рубанул:
- Отпускать надо Гену!
Я поперхнулся пивом которое обильной пеной полезло у меня кажется даже из ушей и глаз:
- Ты в своём уме!!? – заорал я, откашлявшись. Моему возмущению не было предела. – Моего боевого дракона!!? Ты точно рехнулся, старый!
- А ты не голоси как девица, которая неожиданно стала женщиной! – Мартин нахмурился и тоже повысил голос. – Подумай сначала! Ты сам сейчас это важное слово произнёс!
Суровый старик заставил меня задуматься. Столько лет мы прожили вместе, в стольких битвах плечом к плечу рубились! И спать доводилось под одним плащом и последний сухарь делить на двоих… Мартин был мудр своей простой крестьянской мудрость. Честный во всём. В делах, в словах, в мыслях. Он всегда был оплотом здравого смысла, этаким островом спокойствия в штормящем море моей жизни. А уж слов-то на ветер он никогда не бросал и если он говорит, то действительно надо подумать. Что ж за важное слово я сказал? Рехнулся? Старый? Боевой? Дракон?... Боевой… дракон… БОЕВОЙ ДРАКОН! Холодные капли пота стремительно потекли между лопаток. Мартин сидел молча и смотрел на мои мучения слегка нахмурившись, но с отцовской теплотой во взгляде.
Дрожащими руками я поставил кувшин с недопитым пивом на прикроватную тумбочку.
- Ты хочешь сказать, что… - мне не хватило моральных сил закончить фразу.
- Дошло? – грустно усмехнулся старый оруженосец – Да! Закис тут Гена. Он – боевой дракон. Именно БОЕВОЙ! Понимаешь? В самом рассвете сил! Это мы с тобой уже старые перечницы, а он должен участвовать в битвах, а не возить твою ленивую задницу на бестолковую службу!

Оглушённый осознанием страшной правды я сидел на кровати и перед моим мысленным взором мелькали картины прошлого. Не того прошлого, что было вчера или год назад, а того когда мы молодые и неистовые в едином неудержимом порыве мчались на встречу битве, на встречу славе…
Мартин немного помолчал, давая мне возможность справиться с нахлынувшими чувствами:
- Ты же сам прекрасно знаешь, что драконы живут дольше людей. Гораздо дольше. И менять хозяев это в порядке вещей. Конечно, неприятно это для них, но тут уж ничего не поделаешь. Такова жизнь! Надо его отпускать! Иначе совсем пропадёт…
- Мартин! Я не могу продать своего дракона!!! – прошептал я, едва справившись с предательски дрогнувшим голосом. – Он же… он же часть меня!
- Кто б сомневался… - буркнул оруженосец – Вы же росли вместе. В детстве ты даже из его кормушки частенько ел…
Старик на секунду задумался, а потом рассмеялся, хлопнув себя по коленям:
- От ещё та картина была, когда Гена тебя, годовалого карапуза, пытался от корыта оттащить! Брал пастью так аккуратненько за подгузник и относил в сторонку. А ты верещал и брыкался так, как будто у тебя последнюю конфету отбирают!
Я улыбнулся практически уже через слёзы. Нет! В это не возможно поверить! Как? Ну, как я останусь без этого вредного, несносного и самого дорогого для меня существа!!? Но Мартин наверно решил добить меня окончательно:
- Ты думаешь, почему он так любит эти пятничные променады? Это же единственная возможность почувствовать себя в боевом строю! Видел, как они выстраиваются? Точь-в-точь как перед битвой!

Лучше бы он сразу достал свой верный нож и вынул мне сердце, распоров грудь!!! Таких угрызений совести я не испытывал никогда в жизни!
- Мартин, Мартин! Что же ты со мной делаешь?! – простонал я, раскачиваясь из стороны в сторону. – И что же мне теперь делать, а? Это выше моих сил! Скажи, что мне делать, мудрый и правдивый старик!
Старик внимательно посмотрел в мои безумные от внутренней боли глаза и тихо сказал:
- Гена знал, что ты сам никогда не сможешь этого сделать. Поэтому долгие годы запрещал мне поговорить с тобой на эту тему. Но время пришло. Ты сам этого не осознаёшь, но рано или поздно ты бы понял, что совершил большую ошибку, попытавшись изменить внутреннюю суть дракона. И на смертном одре мучался бы и проклинал свою жизнь. А я не хочу, что бы ты на небесах с черной душой появился! Поэтому я уже тут поговорил кое с кем…
Мир рушился. Я чувствовал себя беспомощным и жалким существом. Только знакомый до боли голос моего оруженосца давал ощущения реальности происходящего:
- После зимних празднеств в Ордене начинается новый набор рыцарей… - голос Мартина был спокоен и уверен – Самому лучшему ты можешь передать в дар своего дракона. За эту честь они там наизнанку вывернутся!!! А для дракона это высшая похвала и оценка заслуг…
Оруженосец замолчал. Молчал и я. Мы молчали долго. Мартин молчал, потому что сказал всё, что хотел, а я молчал, потому что всё было сказано правильно. Я был слеп и эгоистичен. Я настолько привык к существующему положению дел, что даже не задумывался, насколько неправильно я поступаю. Я прекрасно знал, что драконы живут дольше людей. Знал, что по наследству драконы не передаются. Не знаю почему, но это факт. ДОГОВОР утрачивает силу сразу после смерти одного из участников. И не было ещё не одного случая, что бы дракон закрепил ДОГОВОР с наследником своего хозяина. Он мог вернуться в семью через три, четыре поколения, но никогда бы не вспоминал своего предыдущего хозяина. Наверно у драконов есть такая примета…
А я жлоб и эгоист! Надо было раньше мозгами шевелить, а не ждать пока мне их вправят!
- Мартин! – я принял решение и хотя моё сердце разрывалось от боли, но голос стал решительным и твёрдым – Скажи на кухне… Да и всем скажи – пусть к завтрашнему вечеру готовят торжественный ужин. Будем провожать Гену!!! И обязательно закажи печеную тушу быка с яблоками, он это любит…
Старый оруженосец широко улыбнулся и, похлопав меня по ноге, направился к двери.
- Мартин, послушай! – окликнул я его почти на выходе – А я что, больше никогда его не увижу?
Мартин зачем-то посмотрел в окно и сказал:
- Существует старое поверье. Когда умирает первый хозяин дракона, то где бы в этот момент они оба не находились, но за секунду до смерти дракон обязательно прилетает, что бы проститься…
- Драконы не летают, Мартин… - грустно констатировал я общеизвестный факт.
Старый мудрый оруженосец пристально посмотрел мне в глаза и, неуловимо усмехнувшись, шепотом сказал:
- УВИДИШЬ!



© Laputa


@темы: Креативы

15:53 

"Школьные годы чудесные"

Ничто не предвещало беды. Я тихо-мирно шла домой из магазина, собираясь провести весь вечер в обществе доктора Хауса. В моей душе цвели незабудки и благоухали ландыши, как вдруг меня догнал вестник несчастья в виде встрепанной женщины с двумя сумками документов в руках и постоянно выпадающим из-под мышки рулоном ватмана.
– Наталья Викторовна! Как хорошо, что мы встретились!
– Эээ, здравствуйте, Альбина Владимировна…
Мой голос предательски отразил всю гамму: от разочарования в намечавшемся отдыхе до покорности суке судьбе, не дающей соскучиться. Встреча с завучем по воспитательной работе всегда сулила ад и Израиль. Альбина Владимировна являлась обладательницей непревзойденного по длине и толщине шила в заднице, хронически мешавшего ей оставить людей в покое и дать им возможность нормально работать. Посреди рабочего дня она могла послать учеников два часа патрулировать пешеходный переход и разъяснять нарушителям ПДД: «Ты сюда не ходи! Ты сюда ходи!». Спущенное «сверху» указание провести классный час на тему о вреде курения обернулось на деле грандиозным шоу с блэкджеком и шлюхами: учителя и дети 4 месяца, высунув языки, рисовали плакаты, готовили сценки, стряпали презентации и фильмы, мастерили декорации. В результате школа выиграла 2 место на конкурсе «Молодежь против вредных привычек!», Альбина Владимировна получила премию и грамоту, а всем учителям был объявлен выговор за понижение успеваемости детей и огромное количество пропусков уроков без уважительной причины (не станешь же в журнале писать: «Причина пропуска – участие в никому на фиг не нужном балагане!»). В результате, когда обсуждался вопрос, что подарить завучихе на юбилей, один из учителей в сердцах выпалил: «Проколотый презерватив!», а другие зааплодировали.
– Я уже хотела вам звонить!.. Да. Вы ещё ничего не знаете?
– Нет, – я сделала глубокий вдох и взяла себя в руки.
– Ну так вот, помните ваш бывший 8 «Б»?..
Мой дикий вопль заставил обернуться прохожих:
– Нет!!! Ни за что! Я не собираюсь становиться заново их классным руководителем!
В голове пролетели два года ада. Класс был одним из самых худших. Достаточно сказать, что при физико-математической направленности его в свое время навязали мне, учителю русского языка, так как никто из физиков и математиков не соглашался приближаться к нему на пушечный выстрел. Мало того, класс сменил уже 5 учителей русского языка: двое дезертировали в декрет, двое просто сбежали, одна переехала на ПМЖ в психушку. Из всего класса только 3 человека учились по-человечески. Остальные приходили в школу в основном для того, чтобы поизмываться над учителями. Комплект трудных детишек дополняли их родители (с которых детки исправно брали пример). Одна мамаша с пеной у рта доказывала мне, что она из-за бедности уже два месяца не может купить сыну учебники, тетради и школьную одежду («Да! Он ходит в пятнистых драных брюках модели «трое насрали – один носит», потому что ему нечего надеть!»), а через неделю жаловалась мне же на нашу «паршивую» охрану, которая вчера не смогла обеспечить безопасность ее сыночка, когда он в полночь решил покурить и побеситься с друзьями на территории школы, а в результате лишился мобильного телефона за 15 тысяч, недавно купленного его мамой…не поверите!.. за успехи в учебе.
– Наталья Викторовна! Что это у вас за тон! С таким настроем вы не сможете долго работать в нашем коллективе!
Начинается… Куда мы без шантажа! Как выгодно знать, что я переехала в этот город всего два года назад, что мои родители, оставшиеся в другом городе, влезли в огромные долги, чтобы внести оставшуюся половину платы за мою квартиру, и что увольнение с работы в этой ситуации будет катастрофой!
– Вы ДОЛЖНЫ взять этот класс! Иначе нам с вами, к нашему большому сожалению, придется расстаться. Мы не можем позволить держать в нашей школе учителей, которые в трудный момент не желают оказать помощь коллективу! – Альбина Владимировна перехватила поудобнее ватман и стала рыться в одной из сумок. – Вот, возьмите!
В мою вяло подставленную руку смачно шмякнулись три толстых, изрядно потертых журнала.
– Тут «Журнал внеклассной работы», «Журнал воспитательной работы» и «Журнал инструктажа». Прежний классный руководитель халатно относился к своим обязанностям, поэтому вам нужно будет заполнить все первое полугодие, доклеить недостающие страницы и собрать подписи учеников… Да! Сейчас у ваших детишек зачетная неделя, обеспечьте их посещаемость и позвоните всем прогульщикам. Некоторых вам придется посетить на дому. Особенно ваших двоечников. Вы хоть знаете, что у вас 5 учеников не аттестованы во второй четверти по математике? Договоритесь с учителем, пусть даст им задание какое-нибудь. На каникулах проконтролируйте лично их выполнение!..
…«Дров на месяц наколи, на год кофе намели, посади среди цветов 40 розовых кустов и, пока не подрастут, подметай дорожки тут. Если будешь ты стараться, все исполнишь до конца, то на бал полюбоваться сможешь из окна дворца!»…
– …Я на вас надеюсь, потому что меня не будет, я уезжаю с детьми в Прагу отдыхать.
К этому времени, говоря языком «Героев-5», моя мораль уже сравнялась с моей удачей и в сумме составила -12. Было ясно, что все каникулы я проторчу в школе, заполняя всякие бумажки и приглядывая за исправлением моих паршивых овец, которых ещё предстоит собрать, с корнем оторвав от «Сталкеров», «Квейков» и «ГТА». Но худшее было впереди.
– Чуть не забыла! Ваш класс выпускной, поэтому вам надо собрать деньги на выпускной бал: видеосъемка, аренда зала, конкурсы, призы, подарки учителям. Я вам советую собрать также деньги на ремонт школы и подарок директору. Вы уже были у этих детей классным руководителем, поэтому, я уверена, вам удастся все это сделать в срок.
Передо мной замаячило утомленное лицо мамы Леши Бубнова, по кличке Кенни, папа которого бросил семью, сбежал в Москву на заработки и там благополучно пропал без вести. В результате мама с сыном жили на 5000 в месяц, а одевались в то, что им отдавали Лешины одноклассники. Потом перед моим мысленным взором возникло заявление в прокуратуру по поводу школьных поборов с родителей. Я даже могла различить подписи заявителей с характерными завитушками. От отрешенного рассматривания ржавого замка на тюремной решетке меня отвлекло знакомое до рези в печенках визгливое сопрано.
– Наталья Викторовна! Вы меня слышите?
– Да (к сожалению).
– Может быть, у вас есть вопросы?
Единственный вопрос, крутившийся у меня в голове, был: «А может, мне к заднице пилу привязать? Тогда я вам ещё и пальму спилю!»
– Ну так вот. Кроме того, ваш класс в понедельник дежурит. Я их уже предупредила. Вам остается прийти за 45 минут до начала занятий, проконтролировать своевременный выход учеников на дежурство, расставить по местам и обеспечить порядок на этажах. После двух уроков у вас окно, проведете урок у 5 «В» класса. Кабинет посмотрите в расписании, я уже не помню. У 9 «Б» в этот день шесть уроков, седьмым проведете классный час и соберете дневники на проверку, а то у них уже 3 недели дневники не проверяли.

***

Уже 6 лет я вставала без будильника в любое назначенное время.
В 5.15 организм натренированно пустил по венам дозу адреналина, обеспечив мгновенное пробуждение. Одного воспоминания о кислой роже Альбины Владимировны хватило, чтобы меня как будто пинком сбросило с кровати. Запутавшись одной ногой в простыне, я скакала на другой ноге по темной комнате, натыкаясь на стулья и пытаясь собрать сонные мозги в кучу. Тут меня прошиб холодный пот! Гребаный Омоль! Я не помнила, какие у меня на сегодня уроки! Ладно, возьму все учебники, а там разберемся. Главное – журналы. Кстати, а где эти долбаные журналы? Куда я их вчера сунула? Твою мать! Потеряла!! Всё! Мне пиздец! Или, выражаясь литературным языком, полный абзац!..
И вот тут я упала на пол, прямо на задницу, и начала дико хохотать. Мне было наплевать, что обо мне подумают соседи, что обо мне подумает мой хомяк, осторожно высунувший розовый нос из клетки. Никогда мне не было так хорошо!! Я познала нирвану и дао одновременно.
Причин было три.
Во-первых, сегодня было воскресенье. Во-вторых, к этому времени я уже 3 года не работала в той чертовой школе. И, наконец, в-третьих, уже 3 года я работала на дому, занимаясь любимым делом и вдобавок получая приличную зарплату.
В сто тысяч пятьсот сорок первый раз возблагодарив за это судьбу, я выпуталась из простыни и с приглушенным криком «Джеронимо!» нырнула обратно в теплую кровать.

© Натальпуся

В соавторстве с Капитошкой, добросовестно отредактировавшей текст и подсказавшей парочку наиболее сочных выражений)).


@темы: Креативы

10:06 

Мистер Ня-Ня

Продолжение этой истории

Часть 4.
Мужик не спешил заходить. Положив ключи в карман куртки, надетой поверх старого спортивного костюма (как ему не холодно?) он всматривался в мое лицо, как бы стараясь найти в нем что-то знакомое. Я поступал аналогично. Светлые волосы, серо-зеленые глаза, нос с небольшой аристократической горбинкой – где-то я его уже видел… Точно! Вылитый Тимощук! Бывший капитан ФК «Шахтер»! Только этот пошире в плечах и, кажется, немного ниже. Да и спортивный, если судить по цветам, скорее… Да хрен с ними, с цветами! Чего он тут делает, и откуда у него ключ?
-А где Юля? – почесывая щетину, мужик пытался за моей спиной что-то рассмотреть и, немного нагнув голову, прислушивался.
-А Ююююляяяя… - тянул я, – она занята. Очень. Сильно. Занята, – блин, какую я чушь несу! Нужно не палиться.
-Что значит «занята»? – он выпрямился и посмотрел свысока. Ростом дядька был ниже сантиметров на пятнадцать, и чтобы смотреть свысока, ему пришлось закинуть голову назад. Тоже ведет себя, как идиот. К чему бы?
-Если бы это значило что-то другое, я бы сказал что-то другое, – мимикой, жестами и другими доступными невербальными средствами я пытался показать, что не иронизирую, а просто шучу. Но мужик насупился. Нужно было как-то исправлять ситуацию. – Я тут не хозяин, но может, вы зайдете? Холодно все-таки, сквозняк?
Мужик немного смутился, зачем-то достал из кармана ключи, вернул на место и зашел, закрыв за собой дверь. Его внимание привлекли два рулона, стоящих напротив дверей – снимая летние кеды (он точно морж!;), мужик не переставал смотреть на туалетную бумагу. На его лице проблеснуло озарение – видимо нашлась связь между занятостью Юли, о которых я так упорно не хотел говорить, полоской света из-под двери и рулонами туалетной бумаги. Потом опять ступор – рулонов то два:
-Неужели все так плохо? – спросил он шепотом, запихивая кеды в шкафчик для обуви.
-Просто катастрофа, - так же негромко сказал я, кивая головой в стороны и смотря на дверь сортира.
Мужик искренне усмехнулся и пошел на кухню. Я, сняв пальто, последовал его примеру, топая как можно громче. Заскрипели двери, послышалось шуршание и шипение освежителя воздуха.
Юля вошла мягкой кошачьей походкой, и с виноватым взглядом. Но избегала она не меня – глаза ее не смотрели в сторону мужика.
-Ну, может, представишь нас друг другу? – сказал мужик, развалившись на диванчике.
-Толик, это Николай. Николай, это Толик. – Юля смотрела в пол, выискивая что-то несуществующее.
В кухню вошла Аня, и Толик крайне удивился. Аня так же виновато поздоровалась и начала смотреть в пол.
- Аня, это Толик. Толик, это Аня. Аня… Девушка Николая.
-Да. – подтвердила Аня подняв на мгновение глаза и тут же опустив вниз.
Девочки, может, присядете? – предложил Анатолий, подвигаясь на край дивана.
Я пытался понять, что же это за Толик такой и почему девочки так переживают? Может боятся, что провонялись какашками? Пшикались они долго, запах должен был пройти. Но они обе стесняются, значит, проблема тоже общая.
На предложение посидеть рядом дамы ответили категоричным отказом, взяв по табуретке. Толик сверлил Юлю взглядом. Та продолжала сверлить взглядом пол. Все неловко молчали.
-А не выпить ли нам чайку? – предложил я, но никто не отреагировал. Анатолий, не отводя взгляда от Юли спросил:
-Это кто? – спросил толик с чуть более агрессивной интонацией.
-Это Николай… Он с Женей сидит. Когда меня нет. – после каждого предложения она сглатывала.
- А как же Аля?
-Уехала на каникулы.
-Это кто? – он показал на Аню.
-Это Аня… Девушка Николая…
-Я УЖЕ СЛЫШАЛ ЭТО! – рявкнул Толик и Юля с Аней от испуга поникли на табуретках. – Что они тут делают и почему ТЫ не на работе? Вчера опоздала, сегодня опоздала. Это никуда не годится! Ты понимаешь, что подставляешь Игоря? Понимаешь? ПОНИМАЕШЬ?
Анатолий говорил очень уверенно. Хоть мне и не нравился тон, встревать я не решался.
Юля все понимала. Вид у нее был такой, как у ребенка, навалявшего мимо горшка на дорогой ковер и пойманного на горячем (вонючем?). Говорить ей было нечего.
-Ну хотя бы мы узнали, что у тебя никого нет, - смягчился Толик и улыбнувшись добавил. – Игорь приревновал.
-Серьезно? – Юля подняла удивленные глаза, а губы ее робко расплылись в неуверенной улыбке.
Анатолий поерзал на диванчике, как бы занимая позу хозяина ситуации, довольно улыбнулся и медленно, даже немного нахально начал рассказывать:
-Лёля вчера видела, как твоего малого из школы забирал какой-то, как она сама выразилась «молодой человек приятной наружности» и сообщила Лере, а та – Игорю, – при упоминании о ябедах Юля морщилась и неслышно произносила что-то типа «Вот, сучка!». Толик продолжал, – ты на работу опаздывать стала, снабжением опять Валера занимается. Все указывает на то, что у тебя появился… Кхм… Хахаль. И я, честно говоря, теряюсь. Что молодой человек делает у тебя дома? Еще и со своей девушкой? Ты квартиру сдавать начала?
Юля фыркнула и сделала важный вид. Учитывая прошлое ее состояние, выглядела она крайне нелепо. Но она важничала:
-Я сама могу себе заработать на жизнь и никогда не опущусь до того, чтобы сдавать свою квартиру. А Николай… Я же говорила – присматривает за Женей. Ну а Анна. – Юля слегка покраснела. – Она просто в гости зашла.
-В полдевятого утра? – как бы удивился Анатолий, показывая хитрой улыбкой, что готовит западню.
-Ну… Она вчера заехала за Николаем вечером, а я… предложила чаю попить. А потом…
-А потом, - Анатолий показал на бутылку пива, стоящую на столе, - вы, - достал еще одну снизу, – решили пивка попить? Да? – он широко улыбнулся, затем понюхал горлышко бутылки и поморщился, – ФУ! Что это за гадость? И чем здесь вообще воняет? Чувствуете запах? – принюхиваясь, Толик приблизился к Юле с Аней и те, естественно покраснев, начали дышать носом.
-Ну что вы издеваетесь? – не выдержал я, – все понятно и так.
Анатолий смутился. Он посмотрел на меня, как сами знаете на что, но, подобрев, предложил:
-И что же произошло? – спросил он это так, как будто я должен ему что-то. Пусть он меня на десять с лишним лет старше, но это не повод борзеть.
-А вы вообще кто такой, чтобы такие вопросы задавать? И вести себя по-хамски? Перед вами все-таки женщины.
Анатолий удивился еще больше, привстал и сделал борзую морду:
-Слушай, пацан, – крепко стукнул по столу, – ты как со старшими разговариваешь? Сидел себе тихонько и сиди!
Толик хоть и не сильно превосходил меня в массе, но своего добился. Я навалял в штаны (образно) и отвернулся. В сторону Ани. Она смотрела на меня разочарованно и с сожалением. Несомненно, ей было понятно, что я сделал все возможное и винить меня в трусости нет смысла. Но она так смотрела… Этот взгляд способен творить страшные вещи.
-СЛУШАЙ, ТЫ! – с выпученными глазами я взял Толика за воротник спортивного костюма и подтащил его почти вплотную к себе. – Я тебе не пацан! ПОНЯЛ? И мне НАСРАТЬ, старше ты меня или нет. Пока я здесь, будешь общаться вежливо. ПОНЯТНО!?
Толик явно не ожидал такого поворота событий и, как полагается любому нормальному человеку, честно ох#ел. Несколько секунд он сидел, чувствуя мое частое дыхание, а потом неприятно ударил в левый бок по ребрам, слегка промахнувшись мимо солнечного сплетения. Было больно, но терпимо. Машинально, как когда то учили друзья, я рывком потянул его за воротник и треснул в переносицу лбом. Из глаз (у обоих) посыпались искры, а на переносице соперника появилась маленькая красная полоска. Глаза его немного побегали, пытаясь найти фокус, а когда навелись на резкость, я занес кулак, целясь ему в голову.
Я почувствовал, как правую руку сзади кто-то оттягивает назад. Толика держала Юля, пытаясь оттащить или хотя бы удержать на месте. Через мгновение я понял, что вокруг очень громко, и попытался найти смысловое значение шума.
-Да что же вы творите! Успокойтесь! – верещала Юля.
-Ты с ума сошел? Ты же видишь, что он больше тебя? – доносилось сзади.
Около минуты мы простояли в такой позе, пытаясь сделать друг другу больно, но дамы оказались очень настырными. Еще через минуту Аня утащила меня в зал, а Юля с Анатолием осталась в кухне.
Аня пихнула меня на диван и закрыла дверь в комнату. Предвкушая комплименты, я расслабился и развалился в позе победителя на уютном диванчике. Но комплементов не последовало: Аня приперла собой дверь и сердито начала:
-Ты свихнулся? Зачем ты полез? Просто повезло, что легко отделался!
-Да ты что? Я бы сейчас этому [ругательство] уже нос сломал! – Я сам не верил в произошедшее. – Ты видела, как…
-Видела, видела! Еще бы немного и он бы тебя отп… - надувая щеки, она поискала подходящее слово. – Побил бы! Ты совсем глупый? Ты же видишь…
-Да что ты несешь! Если бы не ты, дуреха, я бы ему уже нос сломал! Чтоб знал! Что он себе позво…
Сквозь пелену обуявшей гордости я увидел на глазах у Ани слезы. Это не позволило мне договорить. Щеки загорелись огнем, а во рту неожиданно пересохло.
-Что ты несешь? Дуреха? – всхлипывая бормотала покрасневшая и успевшая заплакать все лицо Аня. – Да… Да…
Не договорив, она убежала в спальню Юли, громко хлопнув дверью.
Из кухни доносились непонятные звуки, но по интонации было ясно, что говорят там не о спаривании голубых китов. Юлин голос тоже наполнился ревом, топ-топ-топ, открылась дверь, вошла заплаканная Юля. Остановившись, она посмотрела на меня, недовольно покивала головой и тоже пошла к себе в комнату.
Проследив нехитрую закономерность в поведении всех нас, я понял, что не так уж и сильно напортачил. Жалко, что Аня не одна – пошел бы к ней, гордо встал на колени и просил прощения. Уверен, через пару минут она отошла бы. А сейчас дело… Как говорит мой украиноговорящий сосед - «дiло пахне писюнами» (рус. - все очень плохо). Этим двоим нельзя вместе находиться вместе – наговорят друг другу такого…
В зал вошел Толик, держа у переносицы замороженный кусок мяса. Я на него все еще злился, но, не обнаружив в его глазах ничего агрессивного, молча подвинулся. Он сел рядом.
-Ты извини, я наверное лишнего взболтнул. – начал он.
Я очень удивился, так как хотел прогнуться первым.
-И ты меня. Не знаю, что нашло. Просто перед Аней не хотелось позориться.
Убрав окорок, Толик повернулся ко мне. Ранка-то совсем не большая!
-А она тебе кто? Ну, Аня? – Толик прищурился. – Вы вместе?
-Да. А что? – мне не понравилось надменное выражение его лица.
-Да как-то… Ты и она… Николаш, ты не обижайся, но вы разные люди. Никогда бы не подумал, что такая девушка… - замолчав, Толик предложил мне придумать окончание самому.
-Я тоже так думал, – вздохнув, я вспомнил некоторые моменты нашего знакомства. – Но, как оказалось, это все предрассудки, – Анатолий опять приложил мясо к носу, - А… а ты вообще кто такой? От куда у тебя ключи?
-Слушай, ну ты наглец вообще! Это я тебя должен спрашивать. – мой взгляд наполнился подозрительностью, и Толик видимо вспомнил недавний поединок. Расслабившись, он вжался в диван, посмотрел в никуда и начал. – Я брат Юлиного бывшего мужа, Женькин родной дядя. Ну, и по совместительству владелец предприятия, на которое так старательно не ходит Юля.
-А Игорь? – удивился я.
-Предприятие общее. Мы совладельцы.
-Толик, ты не обижайся, но ты тоже как-то на руководителя не тянешь, –заржав, я начал показывать на детали его туалета. – Разве так одеваются руководители? Где костюмчик? А галстук где? А щетина?
Толик фыркнул, и зажмурился от боли:
-Ерунда! Зачем это мне нужно? Хожу, как удобно и все. Хотя, - он улыбнулся, – бывает, заходишь в банк оплатить счет, достаешь из рюкзака пару пачек с сотнями евро, девочки очень удивляются. – видимо вспоминая один из таких моментов, Толик улыбнулся и замолчал на мгновение. – Нет! Ну, когда прием или встреча, нужно и побриться и одеть что-то солидное. Но обычно на такие встречи ходит Игорек. А я все больше к народу. Они меня понимают лучше.
Очевидно правая рука, в которой Анатолий держал ледяное мясо, замерзла и он переложил окорок в левую. На ней не было обручального кольца.
-А ты не женат что ли?
-Да ну! Я убежденный холостяк! – радостно завопил он, но потом вдруг поник.
Хоть меня и удивило то, что такой успешный, довольно симпатичный, почти молодой человек не имеет супруги, по нему было заметно. Я, до встречи с Аней, сам ходил в одной и той же вечно грязной рубашке, небритый и так далее. Помню, она мне ногти дома стригла – думал, что сгорю со стыда! А она еще объясняет, как маленькому: «берешь ножнички и аккуратно чик-чик-чик». Или как гладить учила - это вообще был кошмар: «ютюжком вжиииик – и рубашечка рооовненькая». И сейчас, каждый раз при встрече за внешний вид пилит. Короче ужас…
-Толик, а расскажи, как Юля с Игорем рассталась? – он явно не понял. - Тут такое дело – она захотела его вернуть. А я ей вызвался помочь.
-Ты что, психолог какой-то? – сказал он это так, как будто сейчас будет бить морду.
-Да нет. Просто хочу помочь. Я с малым посидел два вечера, мне его так жалко стало. Но пообщавшись с Юлей я понял, что бывший… ну, Игорь к ней уже не вернется... Ну… - я поднял глаза вверх. – Я бы точно не вернулся. Но если ты говоришь, что ревновал…
-Дурак он просто! Я ему сто раз говорил: «найди себе НОРМАЛЬНУЮ бабу!», а он тормозит. Говорит, что не может. Вроде встречался с какой-то девахой, но потом поссорился сильно. Пил три дня, на работу не появлялся. Приходилось за него ходить, костюм напяливать, как дураку! А! Мы ж близнецы!
-Серьезно? Я то думаю, че ты так на Женьку похож! Сначала думал, что ты – Игорь. Немного в штаны навалял, гы-гы.
-Да неее, Игорь – он весь такой правильный, в костюме постоянно ходит, голоса никогда не повышает, спокойный, рассудительный. Психолог короче. Кстати, знаешь, как они с Юлей познакомились? Это я ее подцепил и начал встречаться, но она меня через неделю уже так зае#ала, что просто пи#дец! Не представляешь просто! – Толик вошел в кураж. Размахивая окороком, он совсем позабыл о недавних распрях и превратился в профессионального рассказчика. - Ну а я ей до этого наговорил, что люблю без памяти, что подарю все звезды, ну, ты знаешь… Короче, просто так бросить стыдно стало. И я попросил малого (он меня на три минуты младше), чтобы тот сделал это э… «деликатно», - Толик заржал как конь. – Гы-гы, через полгода поженились. Все у них классно было, Игорек трудился, Юля просаживала все бабло на, - задумавшись, он почесал щетину, – на «бизнес». А потом ее как с цепи сорвало. Злая ходила постоянно, цапалась со всеми, ныла о том, что жизнь зря проживает, что хочет сделать «важный вклад в развитие мира во всем мире», ну и так далее. Хотела даже в Африку уехать, детей там спасать от голода…
-Пи#дец! – не выдержал я.
-А я тоже самое говорил! Скучно ей видите ли! У самой ребенок маленький. С ним наверное все седели – и подружки, и друзья, и друзья друзей. Раз она и меня попросила, гы-гы-гы, а я потом Игоря подключил еще, – виновато он посмотрел вниз. – Зато больше не просит, ха-ха.
-Ну, а чего они разошлись?
-Это Юля потребовала. Сказала, что он, ну, Игорь, ее всячески угнетает, не дает развиваться, постоянно пилит, с ребенком заставляет сидеть. Поверь, Колян – он не такой. Игорек очень мягкий человек, и никогда ничего резкого не скажет. И Женьку он никогда не бросил бы! Это все Юля, овца бл#дь! Что он в ней нашел???
-Мне Юля говорила, что это он ее бросил. Потому что стала стервой.
-Он ее??? – Толик фыркнул. – Да он бы никогда… Он не такой, ты че…
-А… Они с ним, ну… Не пробовали сойтись?
-А че ты у меня спрашиваешь? Ты ж ее… «молодой человек приятной наружности», гы-гы, – Толик посерьезнел. - По-моему нет. По работе он просит меня с ней говорить, сам стесняется, а так… Ну, на Женькину днюху собирались вместе, сидели, выпивали, – Толик пожал плечами и замолчал, – не знаю.
И я не знал. Зачем мне Юля рассказала другую версию происходящего? Да, конечно, представления разных сторон могут отличаться, но не так кардинально! Хотелось бы еще выслушать Женькину версию произошедшего. Хотя, он скорее всего не помнит ничего – маленький был, пять годиков всего. Да и спрашивать о таком восьмилетнего – не лучший вариант. Может, для взрослых это и было необходимостью, но для малыша это очень серьезная травма. Сам когда-то проходил через это. Папа с мамой закроются на кухне и кричат друг на друга, а ты сидишь в соседней комнате и все прекрасно слышишь. Многих слов ты просто не понимаешь, но теперь ты точно знаешь, что они означают что-то очень нехорошее. И плачешь. Через пять минут заходит заплаканная мама и начинает тебя успокаивать. А отец уходит. Очевидно, за бутылкой спиртного. Ну а тебя пытаются подкупить конфетами, игрушками, чтобы ты не так расстраивался и не рыдал, когда дело заходит о разводе, о том, что жить будешь сначала у мамы, потом у папы...
-Эй, чего загрустил? – перебил мои печальные мысли Толик.
-Да так, вспомнил кое-что, - я отбросил плохое настроение и с большим энтузиазмом начал интересоваться. – А как думаешь, они опять сойдутся?
-Юля с Игорем? Если Юля пойдет на уступки – то да. А что, Юля говорила, что он ее бросил?
-Ну да. Вообще, с ее слов я думал, что брат твой – серьезный чувак. Алименты отсудил, разошелся сам – красавец! Я кстати был на его стороне. Пообщавшись два дня с Юлей, я понял, что жить с ней невозможно! Чувак! ВСЕГО ДВА ДНЯ! Как он с ней пять лет жил??? Ему памятник нужно поставить!
Мы поржали, и Толик продолжил:
-Игорек очень мягкий человек. Он будет терпеть сколько нужно. А алименты – это моя заслуга. Мы думали, что она не продержится и недели на своей должности зная, что за спиной у нее никто не стоит, и вернется в слезах. А оно вон как. Уже три года ни себе, ни другим жить не дает. А уволить не могу – Игорь обидится. Она, видите ли, гордая! И не будет просить у него ничего.
-А Игорь сыном не интересуется вообще?
-Ты дурак? Думай, что говоришь! – Толик пригрозил мне окороком. – Просто ему стыдно очень перед сыном. Да и Юля не способствует их общению.
-Ну блин и «Санта-Барбара»! - покачал головой я. – Ну а ты? Ты ж все-таки дядя и брат? Ну и шурин? Только бывший.
-Деверь, - поправил Толик. – Ну, а что я? Я сам до сих пор хожу неженатым. И мне как-то в чужие дела лезть неохота.
Аргументы Анатолия показались мне совсем неубедительными, но спорить я не стал. Да это и не важно. Не может быть так глупо все! Посрались на ровном месте, непонятно из-за чего. Да и, если Игорь такой умный перец, то вряд ли бы переживал после ухода глупой жены. А если бы переживал, то не ушел бы. Еще и ребенка оставил? Ну, не может так быть! Не хватает тут чего-то.
И тут мне пришла в голову замечательная идея! Только один человек сможет распутать такой клубок сложностей – Доктор Фейзельштам! Если дьявол ходит к психоаналитику, то точно к ней.
Но Игорь немного подождет! Есть еще один человечек, которому нужна моральная поддержка – Аня. О ней я вспомнил машинально. Ведь именно безумной докторше я обязан встречей с Аней.
-Слушай, Толян, как думаешь, к дамам сейчас стоит сходить? Может, извинимся за грубости? Скажем, что помирились?
Толик сделал надменную морду:
-А кто сказал, что мы помирились? –в груди ёкнуло сердце. – Да не парься, я шучу! – он похлопал меня по плечу. – Пошли унижаться. Не знаю, чего ты своей наговорил, а я скажу Юле, что прогул прощу, и она отойдет.
Ничего не ответив, я неслышно встал с дивана и на цыпочках подошел к Юлиной спальне. Толик последовал моему примеру.
Через щелку мне представилась следующая картина: дамы сидели на кровати, обняв по большой подушке. Юля возбужденно о чем-то расспрашивала Аню, а та очень эмоционально отвечала, размахивая руками.
-Кхм! – не очень тактично нарушил тишину Толик, открыв дверь нараспашку.
Дамы перепугались и спрятались за подушками, показывая только красные заплаканные глаза.
-Мы пришли извиниться за то, что вспылили… - начал Толик.
-Да, вспылили. И немного лишнего сказали… - поддержал я, пряча глаза как накакавший в тапок кот.
-И немного морду набили друг другу… - я заржал.
- Чуть-чуть…
-Да…
Не знаю, что их развеселило больше – «искрометный юмор» или наши глупые виноватые морды, но две пары глаз, выглядывающие над подушками демонстрировали предрасположенность. Подобно заморской красавице Гюльчатай, не показывая лиц, они приняли извинения и попросили удалиться. Юля, пользуясь своим положением, поросила у Толика опоздать еще на пару часиков. Взглядом он процитировал словарь матерных выражений, но согласился, ссылаясь на пятницу и на свое хорошее настроение. Юлия ликовала, а Аня продолжала смотреть на меня с небольшой обидой. Я попытался поправить положение парой нехороших высказываний в свой адрес, но она обрезала меня не дав начать коротким холодным «свободен». Конечно я от нее без ума, но такие фразочки не прощаю. Захотелось взять и у… и уйти. Что я собственно и сделал. Потом можно будет против нее же использовать.
-Куришь? – спросил Толик, прикрыв дверь.
-Нееее, – протянул я. – Но компанию составлю. Ты не спешишь?
-Да вообще-то спешу. Нужно потрудиться. Сейчас сигаретку выкурю и поеду.
Выйдя на улицу и избавившись от «посторонних ушей», мы продолжили обсуждать непростую семейную ситуацию его брата и моей читательницы. Правда, Толик говорил совсем неохотно, видимо погрузившись в другие, более насущные вопросы. Но дал свою визитку (кстати, визитка была крайне ужасной! Я, даже если захочу, так плохо не сделаю). И даже к центру подвез на своей, очевидно повидавшей многое, девятке. Прямо к дому госпожи Фейзельштам.

Николай Хлевицкий aka deathmetall © 2011

Огромная благодарность Resoner за редакцию!

PS: продолжение во фторник.


@темы: Креативы

08:47 

О чём дрочат женщины

К моей подруге приехала замужняя родственница-эмигрантка из Америки. В огромном чемодане она привезла подарки родным и кучу вибраторов и фаллоимитаторов. На вопрос «для чего?» забугорная сексуальная маньячка ответила вопросом: «А ты разве не дрочишь? Дрочить надо регулярно!»
Современные сексологи считают маструбацию разновидностью половой жизни, и то, что несколько десятилетий назад считалось нездоровым влечением, теперь признаётся нормой жизни. То есть, теперь дрочить можно «на законном основании».
Но мужская мастурбация значительно отличается от женской. Почти все мальчики делают это с раннего детства, а многие девочки, даже испытывая непреодолимое сексуальное желание, не умеют удовлетворять себя без помощи мужчины. Но те, кто однажды нашёл «точку опоры», могут одним пальцем перевернуть мир.

Моя подруга имеет слабость: она влюбляется в голливудских актёров. Аль Пачино, Мэл Гибсон, Том Круз… Пара силиконовых крузозаменителей – и вот оно, женское счастье. Её даже угораздило выйти замуж за «Бандероса», но двойник не стал идеальным семьянином, и жизнь вернула беднягу в секс-шоп. Я тоже попробовала с Киану Ривзом на пляже после умопомрачительного виндсёрфинга, а с Гэрри Олдманом - после «Дракулы Брэма Стокера». Я чуть не истекла кровью, когда он впивался клыками мне в горло, и мой оргазм оказался на грани срыва. Но вскоре это развлечение мне приелось – абстрактные мужчины моих фантазий были гораздо более непредсказуемы: они, как трансформеры, меняли черты лица и анатомические особенности в процессе соития.
Кто-то фантазирует на темы порнофильмов, экспериментируя с несколькими партнёрами и партнёршами. Иногда количество бывает столь огромным, что в жизни реализовать это не представляется возможным. Приходится тематически дрочить.[next]
Одна моя знакомая в приступе нетрезвой откровенности пожаловалась, что не может кончить во время мастурбации. Подруги начали советовать: «А с темнокожими пробовала?» «Пробовала», - ответила несчастная. « А с азиатами? А с женщиной? А с собачкой? А с лошадкой?» - не унимались сердобольные подруги. «Недавно пробовала с несколькими мужиками и огромной собакой. А потом мне приснился кошмар – во сне я несла авоську с членами, головки предательски вылезали через дырки сетки. Приглядываюсь, а это все мои знакомые мужские достоинства, и я каждый хрен помню по имени. После этого стала бояться дрочить перед сном», - призналась онанистка-неудачница. Никто не смеялся. Все соболезновали: дрочить-то надо регулярно!
Тут у нас с мужиками все более или менее похоже. Но вот чего точно не делают мужики – они не фантазируют на тему реальных возлюбленных. В последнее время меня что-то перестали возбуждать порноактёры и порноактрисы. А мой любовник с завидной регулярностью стал причиной моих ярчайших оргазмов – даже когда мы не вместе. При этом я даже не приписываю ему лишние сантиметры или несвойственные телодвижения – всё, как в жизни. Просто, как в «Дне сурка», из ночи в ночь повторяю один и тот же необычный эпизод, особо взволновавший пару месяцев назад, но в разных вариантах, обусловленных моим настроением.
Вообще природа женского оргазма очень сложна. Мы можем кончить от поцелуя в ухо или от минета, а можем не кончать от долгого проникновения вибратором, имеющим форму и размер мечты. Нам нужен мужчина – его голос и запах, его дурацкие привычки и странные прихоти. Так уж устроены женщины.
И всё-таки некоторые из нас, подобно амазонкам, по-прежнему будут бороться со своим телом за очередной взрыв в матке – пальцами, игрушками, душем с тёплой водой… И мы по-прежнему будем любить своих мужчин, мечтать об идеальных любовниках, флиртовать на грани фола и непременно дрочить. По возможности регулярно.

© Лиза Питеркина


@темы: Креативы

16:20 

П. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ

Пальчики с шикарно наманекюренными ногтями ухоженной, но уже явно увядающей руки директрисы быстро пробежались по кнопкам калькулятора.
- Ну да, все правильно. – подняла она надменные глаза. – Сколько положено столько тебе и заплатили. – взгляд вместе с загорелым под мальдивским солнцем лицом вернулся к экрану монитора.
- Так как же? Спонсоры ведь за передачу вон сколько платят, почему мне только эти копейки перепадают? – он продолжал стоять перед директрисой, держа в руках квиток по зарплате. – Вы как себе представляете, чтобы я в ночные рейды ездил, работал, считай с ненормированным рабочим днем, и вы мне только это платить будете? – руки сжались в кулаки, скомкав квиток, желваки на челюсти напряглись с такой силой, что заскрипели коренные зубы. – Сюда хоть сверхурочные включены? – выдавил он из себя еще один вопрос, понимая что больше не выдержит.
Взгляд ее бесцветных глаз, окаймленных ярким макияжем, длинными ресницами и почти загримированными морщинами в уголках глаз предельно равнодушно перешел на него, а затем снова вернулся к экрану монитора: - А ну да, ну в следующем месяце заплатим.
«Ну тварь, ебаная сука, блядина заскорузлая, чморазота тухлодырая. Убить бы тебя гнида мерзкая. Подвесить бы тебя за твои одрябшие сиски, а потом твои же кишки тебе на шею наматывать…» - твердил он про себя шагая по коридору от кабинета директрисы. «Ведь знает тварь мерзкая, что на мне кредиты висят, что уйти не могу. Трудовые договора хуй пойми как составлены, чуть что уволен ебтвоюмать… ну сука ебаная. У самой блядь, бабки уже чуть ли не из жопы торчат, контора бабла поднимает мама не горюй, сама же проблядь пришла несколько лет назад сюда забитая задроченная, а тут смотри животина уебищная поднялась, уже вторую машину меняет, ходит шнобель свой морщинистый задрала народ вообще не замечает. Решает сука взмахом руки кому здесь работать кому не работать. Вот гнида…» - он пришел в редакцию и сел за свой стол. Обычны рабочий день, кругом снуют эти журналюги ебаные. «И старые и молодые вся одна пиздобратия, мразь на мрази и блядями погоняется. Ничего не знающее и ничего не умеющее стадо, только жопы за бабки лизать и гавкать на кого прикажут, и то в полголоса.»
Он делал вид что работает, вяло кликая мышкой по монитору. «Вот блядина, может ей машину спалить? Да нахуя, она у нее застрахована. Отпиздить возле подъезда, так это пацанам надо заплатить будет, а с его зарплатой и кредитами хуй там было. Самому не резон светиться, только если уже до конца валить, а эта животина не достойна, чтобы из-за нее 105 УК себе на шей вешать. Хуй ты себя утешаешь ведь прекрасно знаешь, что не решишься на это, итак еще условняк не отгулял и выбора с местом работы не много. Заткнись, короче, планктон офисный, и хуярь за то что тебе платят. В общем, смирись со своим нынешним статусом.» Злость кипевшая в душе стала утихать. Он сходил с кружкой к диспенсеру и заварил пакет уже заебавшего Липтона.
Продолжились серые будни. Дом, работа, занял у друзей, сделал взнос по кредиту, доширак, липтон, овсяные печенья. Сотрудники ебашут, руководство гребет бабло, вводит невьебенно халявные должности для родственников и знакомых, прямо на денежных потоках, которые бурными ручьями стекаются в одну из комнат здания. О месте нахождения, которой знали все. Ведь охуевшая от шальных денег директриса, любила водить туда на поебаться смазливого ведущего. Сама же эта тупорылая уроженка глухой деревни Залуповка или как там ее… одевалась как затасканная шлюха. Полупрозрачные блузы и глубоким декольте, обтягивающие миниюбки с разрезами, и ебаническое количество золота и побрякушек, явно с дорогими камнями. Всем видом пытаясь изобразить из себя роковую женщину вамп.
Обычный рабочий день, вся редакция потихоньку собирается на планерку. Он уже сидит за столом печатая текст про какую то хуйню, о текущих крышах жилых домов. Заходит смазливый ведущий, прячет глаза, одной рукой поправляет ширинку, другой держится за карман брюк, лаская прибавку к зарплате, сейчас сядет на место и будет под столом пересчитывать. Минуту спустя входит директриса, раскрасневшееся лицо и наспех намалеванные губы, поправляет прическу и как на трон садиться в подставленное редактором кресло. Понеслось, одна и та же хуйня…
Бывшему военному пенсионеру было похуй на движения в редакции, он съел суп принесенный собой в стеклянной баночке из под кофе, два бутерброда с салом и зубик чеснока. Развалился в своем задрипаном кресле на проходной компании и его глаза начали смыкаться в ожидании глубокого послеобеденного сна. Увидеть первые сновидения сторожу не дала крепкая рука, прижавшая к его лицу тряпку пропитанную эфиром. Другие руки неласково сдержали дерганье сторожа, а потом плотно примотали его скотчем к креслу, не забыв зафиксировать эфирную примочку. Оборудование, контролирующее работу камер наблюдения путем нескольких нехитрых манипуляций превратилось в бесполезную рухлядь.
После этих событий не прошло и десяти секунд, как четверо в масках держа в руках укороченные калаши, укладывали откинутыми прикладами на пол коллектив редакции. Пятый в это время уже находился в небольшой комнате здания, где еще пахло влагалищными выделениями.
- Карась, что у тебя? – услышал в динамике рации коренастый крепыш в черном спортивном костюме, начавший уже забивать баулы денежными пачками.
- Щука, все заебись, комната даже не закрыта была, как будто нас ждали. – крепыш басовито хохотнул. – Как у вас в пруду?
- Заебись, головастики тихие. Щас к тебе Судак с Налимом на помощь придут, работаем по плану.
Двое парней покинули редакцию. Уверенные в своих силах парни знали, что им не составит труда вдвоем контролировать чуть более двух десятков задроченных интеллигентов.
- Ну, что задроты ебаные, может среди вас герои есть? А, бля, что молчите, уебаны, нахуй. – поигрывая калашом начал самый рослый из парней, который отозвался на погоняло Щука.
- Чо, типа крутые …! – подала голос свежевыебанная директриса. Видно гормоны еще играли в ее организме. – Ты это щас так выебываешься, посмотрим как та запоешь когда тебя поймают. – она встала и пытаясь включить харизму и злобно посмотрела на парня.
Простояла она не долго, хлесткая пощечина, прилетевшая от паренька, заставила ее свалиться на пол. Директриса попыталась завизжать, но удар ногой по животу выбил воздух из ее легких.
- Ты чо, блядина из себя возомнила! Чо типа крутая сука, нах. – Парень присел над ней и достал из-под куртки ПМ. – Ебнуть тебя надо бы, гниду охуевшую, да руки марать не охота. Карп, Карп, а ну ка приволоки мне вон того карюзлика пузатого. – палец паренька был направлен на него.
Сильные руки схватили его за шиворот, а увесистый удар коленкой под ребра заставили подняться и подойти.
- Ну что, карюзлик, - парень сидя на корточках передернул затвор ПМа – ну что готов спасти свою никчемную жизнь? – он мелко хохотнул.
Он не мог скрыть дрожь в коленях, во рту пересохло, а по вискам стекали капли пота. Единственно, что он сумел сделать, это кивнуть головой.
- Короче, либо ты эту суку убьешь, либо Карп твою башку свинцом нашпигует. – держа пистолет за ствол парень протянул его ему.
В затылок уперлось дуло автомата, а холодная рукоять пистолета легла в мокрую от пота ладонь.
- Ну что, бля выбирай, или ты или она…
Директриса лежала с бледным от страха лицом, ее искривленные от ужаса губы шептали слово «нет». Он же не соображал ничего, руки ходили ходуном, из глаз лились слезы, который он не чувствовал, а из горла вырывался сдавленный хрип.
- Один, два… - дуло автомата больно ткнуло в затылок. – три-и…
Он нажал на курок. Звук выстрела гулким эхом разлетелся по редакции. То, что недавно было директрисой, безвольной куклой развалилось на полу, а там где была голова, расплывалась кровавая лужа. Он не слышал истошного женского визга, наполнившего редакцию, не видел как уходят сделавшие свое дело парни, унося с собой увесистые сумки с деньгами, он так и сидел на полу возле трупа директрисы со стеклянными глазами и бледным лицом, глядя на пистолет зажатый в повисших и обессиленных руках. Из ступора его вывел удар по руке, выбивший пистолет, который стоял на затворной задержке.
На запястьях щелкнули наручники, люди в масках и камуфляже с нашивками «ОМОН» на удивление гуманно к нему отнеслись, не били, и наручники были одеты довольно свободно, не сжимая запястья до жуткой боли.
За сутки в изоляторе временного содержания, к нему трижды приходил следователь и пять раз психиатр. В ходе допросов и простых бесед, они вели протоколы, тщательно записывая каждое слово, по несколько раз задавали одни и те же вопросы. Он как мог отвечал, запинаясь и срываясь на истерики. Приходила медсестра и делала ему уколы успокоительного. На короткое время он приходил в себя, но при попытках подробно вспомнить произошедшее, о чем настоятельно просил следователь, его вновь начинало мелко трясти, глаза наполняли слезы, начиналась новая истерика и опять, медсестра, укол, короткий допрос и снова…
Заснуть на жестких деревянных нарах ему не дали. Пришел конвоир и проводил его к следователю. Тот протянул ему постановление об избрании меры пресечения в виде подписки о невыезде и саму подписку. Получив их с его подписями, следователь сухо сказал: «Явишься через две недели. Понял?» Ему оставалось только кивнуть в ответ.
В течении двух недель он ходил в психдиспансер, как на работу. А на работе не появлялся, оформив больничный. Зато работа ходила к нему. В его квартире побывали практически все сотрудники компании. Они говорили о необходимости жить дальше, думать о будущем, забыть случившееся ведь никто не вправе винить его за случившееся, так как он, наверное, поступил бы каждый из них, и тому подобная бредятина которой пытаются успокоить человека в депрессии. Бухать он не хотел, да и не мог под строжайшим запретом врача-психиатра, который изрядно снабжал его сильными успокоительными.
Спустя две недели он явился к следователю, который дружелюбно улыбаясь, пожал ему руку, предложил присесть и протянул для ознакомления документ «Постановление о прекращении уголовного дела и уголовного преследования». Он долго читал строчки постановления, описывающие обстоятельства, произошедшие в редакции, выдержки из допросов его коллег и ссылки на заключения экспертиз. После слова «постановил» началось самое главное: прекратить уголовное дело и уголовное преследование в соответствии с пунктом 2 части первой 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса РФ (за отсутствием состава преступления), поскольку в соответствии с частью 1 статьи 40 Уголовного кодекса РФ, не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в результате физического и/или психического принуждения, если вследствие такого принуждения лицо не могло руководить своими действиями. Разъяснить лицу право на реабилитацию.
- Право на реабилитацию понятно? – почти ласково спросил следователь. – Это значить если напишите заявление то контора вам выплатит 1000 рублей за сутки, проведенные в изоляторе. Но сразу скажу, ждать очень долго придется, не любит контора по таким счетам платить. Да и руководство по любому в суд это заявление обжаловать будет, как бы дело не возобновили, к тому же задержать вас у нас все основания были.
- Да ладно, обойдусь. Спасибо! - он махнул рукой и покинул кабинет, услышав за спиной облегченный вздох следователя.
Проходя по коридору, он увидел сына директрисы молодого холеного паренька в дорогом костюме. Лицо его было землистого цвета, а щеки впали. Паренек явно был расстроен, ведь отца своего он не знал, и был у матери один. Паренек начинал понимать, что потерял кормушку, которая исправно финансировала все его прихоти, а судя по его ухоженным рукам и пустым глазам, что такое работать он никогда не знал.
«Интересно, что он сейчас сделает? Кинется драться, закричит, что отомстит мне или зарыдает сыпя проклятиями… Может сказать ему, «прости что лишил тебя жирного куска пирога, который ты привык нахаляву жрать, ни о чем не думая, беззаботно живя под сисками своей мамы.»» - но он просто остановился и посмотрел в глаза этому обедневшему мажору. Ему незачем было за что то просить прощения. Ведь в постановлении все сказано «НЕ ВИНОВЕН». Мажор, не выдержав долгого взгляда, расплакался и сел на кушетку. Он же спокойно вышел из здания. «Вот и все. Пару дней побухать и опять на работу.»
В ближайшие выходные неприметные серенькие жигули «копейка» подкатили к небольшому дачному поселку на окраине удаленного райцентра. Он вышел из машины и помахал на прощанье рукой водителю, которому перед этим дал две сотни за поездку. На нем была старая поношенная куртка, спортивные штаны, заправленные в резиновые сапоги. За спиной висел видавший виды рюкзак, из которого торчал кончик насадки граблей. Типичный дачник, приехавший до начала сезона проверить свое хозяйство. Петлять среди огородов пришлось долго, пока он не добрался до неприметного домишки, перед дверьми которого были видны следы ботинок. Вошел он без стука, его уже ждал.
- О братуха! – в голос протянули пятеро коротко стриженных крепких парней. – Ну здорово, корешь! – самый рослый из них подошел и поздоровался с ним.
- И вам, здорово пацеки, рад видеть! – он крепко пожал руки всем присутствующим. Затем расположился вместе со всеми за маленьким столом, уставленным водкой и нехитрой закуской.
- Твоя доляна, братуха. – рослый придвинул к нему увесистый сверток. – Реальная наводка, давненько таких жирных кусков нам не перепадало.
- Что, реально это мне? Неужто и в правду кусок такой жирный? – он заглянул в сверток и перелистнул пальцами одну из денежных пачек.
- Правда, правда. Бери, мы себя не обделили. Ну за все блага! – неслышно звякнули пластиковые стаканчики, жгучая жидкость потекла по горлу.
- От души пацеки. Но если честно вы мне и так большой подарок сделали. Ну ладно, Всех благ, пацаны! Удачи! Связь если что держим как обычно.
Сверток с деньгами расположился в рюкзаке рядом с банкой тушенки и буханкой хлеба, под пачкой макарон. Он вышел из дома, накинув на плечи рюкзак, и зашагал к автобусной остановке. Если верить расписанию, автобус будет через полчаса. С двумя остановками до города к вечеру доберусь. А в понедельник, забирать из конторы трудовую и искать новое место работы, где ценят труд сотрудников…



© Шура Блядунов


@темы: Креативы

14:13 

Глупенькая

Не помню, кто её ко мне привёл и по какому поводу. Помню только, что была универовская компания и что пили «ерша» - пиво с водкой в вольных пропорциях. Дамам поначалу подливали в «ерша» яблочный сок из трёхлитровой стеклянной банки, получалось душисто и необычно – тогда ещё не появилось импортное пиво с яблочным вкусом, приходилось придумывать самим.
Она не стала пить «ерша», попросила, утвердительно тряхнув косичками, водки, - ей хватило трёх стопок, чтобы перестать стесняться и надоесть всем присутствующим своими бестолковыми замечаниями в дискуссии о многомерности вселенной – с её неоконченным и не слишком котирующимся тогда педовским образованием, - в универе всегда снобистски относились к остальным вузам города. Потом, когда она вышла на кухню, кто-то, поджав губы и изобразив одну извилину в голове, с усмешкой шепнул:
- Глупенькая…

Это же сказали ей самой, когда захотела остаться:
- Глупенькая, он не любит, когда остаются. Не высыпается он, видишь ли. Бзик у него на этом, - смеясь объясняла ей одна из уже гостевавших когда-то тут дам.
Она глупо и пьяно улыбалась, повиснув на моём плече и ничего не отвечала, дожидаясь, когда все уйдут, а когда закрылась входная дверь, шагнула к дивану и улеглась на него, свернувшись калачиком и пробормотав, что это у неё в первый раз. Про первый раз она повторила, когда я укрыл её пледом – отопление уже выключили, но ночи оставались холодными. Наутро посуда оказалась помыта, она сидела на кухне и читала невесть откуда взявшийся гороскоп, обрадовавшись моей заспанной физиономии и спрашивая, какой у меня знак – дурацкий для меня вопрос, ещё один мой бзик. На плите стояло блюдо со свежими оладьями – ноздреватыми и пахучими, как у бабушки.

Но "первый раз" у нас всё же был, только позже, в начале лета. Были и следующие. Она приходила утром, будила меня стуком в дверь, зная, что я отключаю звонок и не терплю утренних побудок. Мы шли в магазин, она кричала мне:: «Смотри, смотри, а разве бывает такая страна – Чина?!», мы набирали каких-то вкусностей, попеременно готовили их, а потом болтали – под водку с грейпфрутовым соком меня начинало нести на разные темы, мне нравилось, что она восторженно выслушивала любые мои бредни и фантазии, не понимая, наверное и половины из них. Не понимала она и того, почему мы никогда не ходим в гости или на большие посиделки в кабаки. А я не мог ей признаться, что стесняюсь её – полуоткрытого восторженного рта, неуместных среди той моей компании вопросов, её восторгов от собственной альма-матер – на фоне людей, облечённых степенями и регалиями. Потому я сказал, что не люблю много людей рядом, мне хватает её одной – и она мне поверила.

Поверила она и в тот день, когда я сообщил, что уезжаю – далеко и надолго. Она мне что-то говорила про знаки зодиака и про то, что у меня впереди время начинаний, так и написано в моём гороскопе, - а на прощанье подарила две маленьких фигурки из набора ёлочных украшений, собачку и кошечку. Фигурки были белого цвета, потому после раскрашивания фломастером у неё вышла кошечка-девочка, с серёжками и, почему-то, косичками и собака-мальчик – в модной шляпе и брюках-клёш. Она сказала, что желает мне двух детишек и много счастья – как и себе.
На следующий день я уехал за будущей благоверной, через полгода у нас была свадьба, а через несколько лет родилась дочь – и я окончательно позабыл о том, что было «до того».

Она нашла меня сама, встретив кого-то из общих знакомых. «Привет, - написала она, - а почему у тебя в профиле не стоит статус и знак зодиака?»
Потом она показывала фотографии и рассказывала о себе и детях. Их двое, погодки, старшая девочка, но в институт первым поступил мальчик. Мне показалось, что это как-то рановато – прошло не слишком много лет после нашего расставания. Оказалось, её дети «перешагнули» через несколько классов, мальчик сумел сдать экстерном больше, чем девочка: «Из-за этого он называет сестрёнку «глупенькой»» - смеётся она.
Оба раза ей говорили, что она дура – как она сама поднимет ребёнка, при сбежавших папашах и отсутствии бабушек-дедушек. Смогла – устроилась в детсад, шила дома, потом работала в школе, рядом с детьми, добилась принятия их экстерном сданных школьных экзаменов. Занималась, занималась, занималась… Мальчик пошёл в универ, гуманитарий, получил грант. Девочка мечтает о медицине, сейчас у неё практика. Летом на пляже кому-то стало плохо, человек задыхался – дочка спасла умирающего: «Как в кино, представляешь: что-то проткнула в горле - и он прямо задышал!» - написала мне она, хвалясь своим чадом.
- А я, глупенькая, думала, что это не её, медицина и прочее, - думала, что страшно это и не для девочки. Ну а теперь – представляешь, как мне повезло, и философ в семье и доктор –и поговорить с кем есть, и здоровье поправить!..

Вечером мы с дочкой перекладываем дома старые ёлочные игрушки, убирая гирлянду до следующего года. Среди давно неиспользуемых игрушек Сашка обнаруживает поблёкшие фигурки собаки и кошки из старого ёлочного набора.
- Пап, а это у нас откуда? Мама говорит, что это не она покупала…
- Это мне подарила одна глупенькая девочка с косичками, Саш, - отвечаю я.
И сам глупо улыбаюсь.


© serafimm


@темы: Креативы

18:02 

О добрососедстве

Услышаны наши молитвы – соседа-алкоголика отправили таки в ЛТП.
На год.
Одного опасаюсь – его и оттуда выпрут, точно выпрут.
Чтоб не служил тамошним сидельцам дурным примером.
Напишут фальшивую характеристику про хорошее поведение и выставят досрочно.
И вздохнут облегчённо.
Кто ж их осудит.

С соседями вообще интересно складывается.
Вот у приятельницы моей А. в соседях был пахан.
Вернее пахан лайт, но всё же.
У такого соседства имелись свои издержки.
Во-первых, трудновато было запомнить всех проживающих в паханской квартире - из-за постоянной ротации тюрьма-воля-тюрьма.
Во-вторых, пахан был то ли осторожен, то ли любопытен, и на любой шум в коридоре вылезал из своей норы как был – по-домашнему, в семейных трусах, над которыми колыхался волосатый живот, плавно переходивший в волосатую же татуированную куполами грудь. Впечатляло.
В-третьих, периодически пахан надевал спортивные штаны и майку и заходил к А. с бутылкой коньяка. Никакого мурмура – просто побеседовать о жизни и вечных ценностях. За два года у А. накопились энциклопедические познания о пенитерциарной системе, правда, несколько однобокие, так сказать, изнутри системы.
Зато дверь в квартиру можно было вообще не запирать. Гопота мимо дома на цыпочках ходила. В смысле – на цырлах.

А вот Ирина, учительница химии, долго думала, что наказанье божье – это живущий этажом выше малолетний убийца Гедике и Шопена, из которого наивные родители надумали вырастить Святослава Теофиловича Рихтера.
Зря она так считала – по ночам потенциальный Рихтер спал, грех жаловаться.
2012-ый год наступил, когда соседи съехали, а купивший их квартиру мужик закончил ремонт и вселился.
Днём тихо.
А по ночам там, наверху, радостно гарцевало упитанное многокопытное животное. Ладно бы непрерывно, к постоянному шуму привыкнуть можно, а то поскачет-поскачет, замрёт, и в самый момент соскальзывания в сон – на тебе, получи. Часа два помучаешься, потом вроде как всё угомонилось, но уже от злости не можешь уснуть.
Неделю Ирина терпела, но когда со звонким треньканьем лопнул последний нерв, пошла разбираться.
Сосед сказал: - Девушка, вы что, окститесь, я по ночам сплю, а не вертепы устраиваю, ничего не слышу, может, это у вас нервное?
Прошла ещё неделя, бедная Ирина дошла до ручки. Тёплой июньской ночью, когда сверху опять заплясало, она пометалась по квартире – спасенья не было, оделась, долго звонила соседу в дверь – этот гад не открывал, тогда сходила в круглосуточный, купила там пачку сигарет и зажигалку, вернулась и на скамейке под окнами закурила, чего не делала со студенческих времён. И мрачно подумала, что надо бы было и чего-нибудь в районе сорока градусов купить – чтоб забыться.
Половина второго ночи. Тут подъехало такси, из которого вышел малость подвыпивший сосед.
- Бодрствуем? – осведомился он. – Глюки спать мешают?
- Вот что, - рявкнула озверевшая Ирина, - а ну пошли со мной, сами услышите!
- Точно глюки, вам, девушка, успокоительного бы попить, - заметил сосед, послушав тишину.
И тут наверху сначала отбили чечётку, а потом неизвестная лошадь начала разбегаться и прыгать то ли в длину, то ли в высоту, то ли вообще через гимнастического коня.
- Во блин! – удивился сосед. – Это что ж – у меня там гости незваные, что ли?
В соседской квартире им навстречу вышел толстый кот тигровой масти, мявкнул недовольно.
Всё. Больше никого.
Кот постоял, порассматривал Ирину, а потом прямо с места сиганул на буфет, свалился, побежал в комнату, покружил там и снова приступил к штурму буфета.
- Видите? Один Ерофей, больше не дущи, - сказал сосед.
Но Ирина уловила знакомый ритм в котиных эксерзисах.
Ну, потом они по очереди бегали в её квартиру – точно. Ежели слушать на пятом этаже – мягкие прыжки, ежели на четвёртом – ужас.
- Ага, - сказал сосед, - понятно, значит, так мне они ламинат положили, сэкономили себе в карман, ворюги, без изоляции – вот он и резонирует, ну халтурщики, ну я их достану!
- А мне-то что делать, пока вы их доставать будете? - спросила Ирина. – Может, запирайте кота в ванной?
- Не, обидится, нельзя. А знаете что, возьмите его к себе на ночь, он спокойный, утром его заберу, хоть выспитесь.
Кот Ерофей вместе с лотком был спроважен вниз, походил, обнюхал все углы, а потом запрыгнул на Иринин диван, улёгся в ногах и замуркал благостно.
Господи, после двух недель вынужденной бессонницы – это было счастье. Правильнее будет сказать – это было Счастье.
Утром Ирину разбудил звонок – сосед пришёл за котом.
А кот отказался уходить. Наотрез. Шипел, выгибал спину, лапами отмахивался. Вообще делал вид, что видит соседа в первый раз в жизни и подозревает, что он, Ерофей, нужен этому незнакомому живодёру не для дружбы и любви, а на шапку.
Когда они сменивали две квартиры в одну, то экс-сосед лично наблюдал за укладкой ламината.
Хотя, может и зря – уж больно скандальная семейка обитала этажом ниже, не стоила она таких затрат и усилий.

А вот кстати.
Наши соседско-алкогольные родственники приступили к зачистке квартиры и её окультуриванию.
Ежели кому надо два-три грузовика пустых немытых бутылок, так я знаю, где взять.


© drevo-z


@темы: Креативы

08:46 

Куда не посмотришь, везде здравый смысл...

Куда не посмотришь, везде здравый смысл идет по пизде


Умные люди, безусловно, понимают, что все беды от высшего образования. Мудрые люди уточняют: все беды от платного высшего образования. Ну и совсем гениальные знают точно – годиков через пятнадцать-двадцать, когда уйдут на пенсию последние специалисты, получившие образование в конце 80-х – начале 90-х, а их места займут супер-мега-пупер бакалавры, закончившие академии, высшие школы бизнеса, всякие-разные колледжи (как правило, это бывшие ПТУ, тока платные – охуеть: дебилы учатся за деньги) – вот тогда, уважаемые товарищи, настанет мегапиздец, поскольку нас будут лечить врачи, судить судьи, защищать адвокаты, проверять прокуроры, учить учителя, купившие диплом.

Все обучение у нас сейчас платное (есть, конечно, бесплатные формы, но они для избранных, т.е. оттуда тоже хуй кого отчислят, а если студент настолько дебил, что даже родственники бессильны, не беда – переводись на платное и учись себе дальше, поскольку с деньгами-то у родственников проблем точно нет никаких).

Я своими ушами слышал, как мировой судья назвал светофор объектом повышенной опасности. Мотивация: «Он же регулирует движение». На мой вежливый вопрос: «А регулировщики, дорожные знаки, разметка на дороге – это тоже объекты повышенной опасности ?» был дан четкий ответ: «Щас пристава позову !».

Хорошо, что нахуй не послал… [next]

Доча заболела, вызвали врача. Приходит пиздюк лет 18 на вид в прыщах и соплями (не вру, так выглядел, хотя понимаю – моложе 23 лет участковый быть не может). А может – может ? Ну хуй на него – пиздюк приходит, короче. Весь в соплях, но в халате и с портфельчиком. Жена ему – так мол и так, температура высокая, нос не дышит (это про дочу, не про меня).
Хуй в халате: «Какие лекарства давали ?»
Жена: «Такие-то» (Из названий лекарств наизусть помню только клофелин, охуенно полезная вещь, от всех болезней).
Хуй: «Продолжайте давать согласно инструкции».

И ушел.
Всебля, занавес.

Потом жена, придя в себя, стала названивать знакомым молодым мамашам нашего участка и делиться радостью, какой прогрессивный у нас участковый врач. Выяснилось – везде такая же картина: что даете ? – молодцы, продолжайте – аплодисментов не надо – идите нахуй.

В школе (когда приходишь записывать дите в первый класс) спрашивают: читать – писать умеете ? если нет – нахуй вы нам нужны ? Даже говорят, какие-то вступительные экзамены в школы придумали. Вопрос – а нахуй вы нужны, долбанные преподаватели начальных классов. Или в первом классе уже этику и психологию семейной жизни преподают вместе с анатомией ?

Странно, что в больницах не говорят: «Больны ? Лечиться умеете ? Не умеете ? Нахуй ! Научитесь лечиться – приходите».

В ВУЗах экзаменационные билеты в виде теста: вопрос и четыре варианта:
Кто такой был Иммануил Кант ?
Хоккеист.
Актер, сыгравший роль второго плана в фильме «Горбатая Гора».
Министр культуры Израиля с 1984 по 1985 гг.
И другие.

Угадай – какой правильный ?



(С) Романн


@темы: Креативы

13:23 

Грязные яйца или случай в больнице

Сначала Дроздов испугался – неужели триппер? Но, проанализировав все эпизоды своей половой распущенности последних десяти лет, сравнив результаты анализа с данными большой медицинской энциклопедии, немного успокоился

Илья Лукич Дроздов, обстоятельный крестьянин 67 лет отроду, был мужиком здоровым, настолько, насколько может быть здоров человек его возраста, всю жизнь пьющий крепкий деревенский самогон из разноцветных карамельных конфет «Подушечки» с повидлом (щас таких не делают), курящий махорку и находящийся в постоянной беготне из избы в курятник, из курятника в коровник, из коровника нахуй …. в общем, болел г-н Дроздов крайне редко.
Но с недавнего времени г-н Дроздов стал неуютно себя чувствовать при посещении туалетной комнаты по малой нужде. Туалетная комната была небрежно сколочена из хвойного горбыля, внутри имелось очко в виде сердечка, что характеризовало архитектора (все того же Дроздова) как натуру кокетливую, ранимую, не лишенную романтизма и тяги к чтению журнала «Glamour». Хотя грубые натуры говорили, что очко имеет форму жопы.
Так вот, в последнее время поссать для нашего героя стало довольно-таки неприятной процедурой: вместо всепоглощающей радости облегчения, например, после пары литров домашнего пивка (а жена Ильи Лукича Изольда Арнольдовна была мастерицей пивоварения) или кваса (Изольда и тут не подводила) Илья Лукич с трудом выжимал продукт переработки по каплям, с долгими перерывами. Надо сказать, что туалетная комната была системы «Unisex» без таких излишеств, как отопление, водопровод и канализация, поэтому долгое нахождение Ильи в холодном помещении (а дело было ранней весной) ни хуя не поправляло его здоровье: «Ну давай быстрее, выжимайся, холодно же, блядь», и злило Изольду: «Илюха, опять дрочишь, извращенец старый, освобождай помещение, мне надо носик попудрить !».
Наконец, в один прекрасный мартовский вечер Илья Лукич понял, что за весь день он так ни разу и не смог поссать. В области паха (а хуле, книжки тоже читаем !;) образовалось какое-то окаменение. А потом пришла боль…
Громко стонущего и матерящегося Дроздова погрузили в телегу, запрягли ее в лошадь и увезли в райбольничку, где седой патлатый врач-еврей вынес суровый приговор: «Аденома простаты и нехуй !».
Утром третьего дня после анализа испражнений (нассал-то одну пробирку, а по ощущениям – трехлитровая банка, не меньше) Илье Лукичу было объявлено: «Дед, седни после обеда будем оперировать, ничего не жрать, не волноваться, газет не читать».
Через полчаса пришла санитарка – тетя Зина – злобная бабулька и поставила Илюхе двухведерную клизму. Потом густокраснеющему и густопотеющему Дроздову та же самая шалава-Зинка аккуратно побрила пах и, чего уж там, яйца. Этот момент важен, прошу читателя всегда держать его в памяти !
Я совсем забыл сказать, что старшая медсестра отделения Анджела Карповна приходилась Дроздову племянницей. Отсюда и быстрое приготовление к операции, и любовь доблестной санитарки Зины и вообще внимание, не характерное для бесплатных городских клиник, больше похожих на морги, врачи в которых выражениями лиц смахивают на В.И. Ленина наших дней.
Но эта больница была районной, медперсонал не был избалован ништяками большого города, а старшая медсестра, по сути, была серым кардиналом всего заведения, которую побаивался даже главврач.

Короче, г-н Дроздов был в шоколаде: все знают, любят, мечтают помочь, еще и бубенцы побрили…

Аккурат в день, когда Дроздов готовился к операции, его пришла навестить жена Изольда («Вырвалась, наконец !»). Пройдя в приемное, Изольда углядела племяшку:
- Анджелка, проводи меня до Ильи. Ильюха-то мой Лукич, того, ссать не может, чего с ним ?
- Все нормально, тетя Изольда, у него сегодня операция, к нему сейчас нельзя, приходите завтра, - строго сказала старшая медсестра.
- Ну ладно, я вот ему яйца куриные принесла, пяток, ты уж ему свари завтра, пусть полечится, - бабка Изольда протянула Анджеле Карповне целлофановый кулек с куриными яйцами, перепачканными в помете.
- Ф-ф-у, теть Зольда, ну зачем вы их такие грязные в больницу прете ? – брезгливо поморщившись взяла двумя пальчиками кулек медсестра.
- Попизди мне еще ! Ишь, фифа ! Грязные – значит свои, а не покупные, без сифилиса ! – строго каркнула бабка.
- Без сальмонеллеза, - аккуратно поправила враз присмиревшая Анджела.
В общем женщины распрощались, и Анджела Карповна положила пакет с яйцами в холодильник, стоявший в комнате медсестер (или как там это называется ?).

Еще через полчаса события, что называется, понеслись вскачь…
Вдруг по отделению распространилась новость: в больнице находится комиссия из областного министерства здравоохранения.
Анджела Карповна была специалистом опытным, поэтому сразу подумала: «Если комиссия зайдет к нам, то обязательно полезет в холодильник, увидит там грязные яйца и устроит армагеддец …А выкинуть их нельзя, Изольда убьет, если узнает, а она узнает.».

- Теть Зин ! – позвала старшая медсестра санитарку, усердно играющуюся с ведром и шваброй в коридоре отделения. – Нужно срочно вымыть яйца Ильи Лукича в холодильнике.

Да, фраза была построена коряво. Ну, хуле сделаешь, Анджела Карповна не была преподавателем русского языка и литературы. Она даже книг за свою жизнь прочитала штук пять. Ну, может, семь. Какие, нахуй, книги. Попробуйте поработать медсестрой в районной больнице – через два дня максимум ебанетесь и будете пускать слюни в лечебном заведении другого профиля.
Да, Анджела Карповна волновалась. Министерские проверки состояли в засовывании крючковатых носов членов комиссий (тупых неудовлетворенных мегер среднего возраста) во все щели с целью выявить нарушения, раскрутить деревенский медперсонал на различные продукты – дары, блядь, деревни – и с чувством выполненного долга слить этот самый медперсонал на докладе в министерстве о проведенной работе…
Да, Анджела Карповна в силу указанных причин поместила слова «… в холодильнике» в конец фразы, которую она заканчивала уже не так громко и четко, как начинала.
И, наконец, во время озвучивания Анджелой просьбы, санитарка Зина гремела ведром…
Нужно учитывать, что Зина знала, что Илью Лукича будут резать где-то в области яиц – она же их брила ему недавно – поэтому просьба Анджелы для Зины странной не показалась, и необходимости в уточнении не вызвала…
Нужно учитывать, что сам Илья Лукич не знал о том, что в холодильнике Анджелы лежат куриные яйца и томятся в ожидании, когда же любимый Илюха будет в состоянии их сожрать….

Короче, Зина пошла и вымыла Дроздову его (не куриные) яйца. Туалетным мылом «Ландыш». Илья был в ахуе от сервиса. Но Илья не знал про куриные яйца, Илья знал, что операция предстоит в области паха. Поэтому процедура его возбудила, но не удивила.
Еще через 15 минут комиссия уже была на подходе к отделению. Анджела Карповна в накрахмаленном белоснежном халате готовилась к встрече высоких гостей, но особо не волновалась: все медсестры и санитарки были с опытом работы и прекрасно знали, как вести себя во время проверок. Придирчиво оглядев все вокруг и убедившись в стерильной чистоте вверенных помещений с помощью носового платка (в кино про моряков видела), Анджела Карповна на всякий случай заглянула в холодильник …..

- З-З-З-ИНИАИДА !!! ТВОЮ ТЫ НЕ МАТЬ, А !!!! ХУЛЕ Ж ТЫ ЯЙЦА – ТО НЕ ВЫМЫЛА ! - раненой ланью заверещала Анджела. – Давай бегом !!!
И, не дожидаясь оправданий Зины, рванула ко входу, услышав громкие начальственные голоса.
Зина, что важно, в этот момент находилась в техничке и могла только слышать рев старшей медсестры.
- Да как не вымыла-то, - охуела от такой несправедливости санитарка, и разозлившись, схватила мочалку из липовой коры, кусок облезлого дегтярно-черного хозяйственного мыла и кинулась мыть яйца Илюхе – «суке блатному».
Илюха, увидев красную Зину, уже улыбался ей как родной: даже жена Изольда в последний раз рвалась к его гениталиям с таким пылом лет тридцать назад, по пьянке.
- Снимать трусы ? – Понимающе ухмыльнулся Илюха.
- Р-р-р-р ! – Сказала Зина и, содрав с Дроздова одеяло вместе с трусами, принялась яростно драить многострадальные клубни.
Тут Илюха в первый раз забеспокоился: «Это чего со мной делать будут, если ТАК яйца моют ?!?! А ? Зинуль, чего пыхтишь, сучара бацильная ?».
Но Зинуля, яростно сопя, надраивала и надраивала, не обращая внимание на робкие попытки больного прервать надругательство…
Илюха в силу своего крестьянского (не самого хуевого надо сказать) воспитания стеснялся громко протестовать, молча пытаясь вырваться из цепких рук Зинаиды, но если у тебя за спиной сорок лет стажа работы санитаркой, твой отец на медведя голыми руками (гены), то никакой старикан не сможет ….

Через пять минут Илюшкины яйца приобрели сиреневый оттенок, яркое мартовское солнышко, забавляясь, играло с ними, пуская лучики и наблюдая, как они весело скачут по стенкам, отражаясь от блескучих причиндал Дроздова…

В это время в кабинете старшей медсестры высокая комиссия в составе пары-тройки очкастых грымз неопределенного возраста, пухлого розовощекого санинспектора и спокойного, как … питон, врача с печальными умными арабскими глазами молча смотрела в открытый холодильник, где на самом видном месте лежали куриные яйца, облепленные душистым птичьим пометом...
В тот момент, когда Анджела Карповна, перебрав в голове все виды наказаний, которые она применит к нерадивой санитарке Зине (самым гуманным было перевод уборщицей в морг к патологоанатому), дверь кабинета распахнулась, и в проем влетела Зинаида:
- Карповна, я больше мыть яйца Ильи Лукича не буду ! Они и так уже мытые ! За сорок лет работы я так долго еще никому яйца не мыла !
Анджела не успела ничего ответить, как в кабинет вломился Илья Лукич, испуганно блея:

- Анджелка ! Анджелочка ! Тут такое ! У меня яйца … от мочалки … опухли … мыло дегтярное… щиплет … Зинка эта… У меня точно эта… как блядь ее …демидрол остался ?
- Аденома простаты, – машинально поправила племянница, и тут ее скрутило от неудержимого приступа хохота.
Следом начал дико ржать врубившийся главврач, затем присоединился пухлощекий инспектор санэпиднадзора…
Ну а когда через семь минут непрерывного ржанья стонущая и держащаяся за живот Анджела Карповна смогла внятно объяснить ситуевину, хохотали уже и Зина, и Дроздов, и даже очкастые грымзы, одна из которых впоследствии заработала от смеха геморрой.

Но это уже совсем другая история…..

P.S. Комиссия признала работу райбольнички в целом удовлетворительной, главврачу и старшей медсестре выписали премии, Зинаида через два месяца ушла, наконец, на пенсию, а Дроздова успешно прооперировали в тот же день, а уже через неделю он материл Изольду за хуево убранный коровник….

P.S.S. Яйца Илья Лукич с тех пор не ел. Ни в каком виде.



© Романн


@темы: Креативы

09:44 

Старпер.

Прошу строго не судить-в прозе проба пера.
Внимание:ненормативная лексика детектед.


"Эй,старпер,охуел чтоли!!"
Я пробирался через проход автобуса,и кажется,наступил на чью-то сумку.Повернулся на голос:двое,лет по восемнадцать...
странные кепочки,нахальные глазенки,тонкие куриные шеи из воротников курток...гопота.
Старпер....какое забавное слово.
На меня вдруг,словно пыльный мешок в сарае на голову,упало воспоминание.
Далекие восьмидесятые,район на район,и мы,уличная гопота,гнущая пальцы,и следящая за территорией.Остальные представители мужской части мира считались стадом и удостаивались презрения:ведь они не носили
спортивные штаны,или широкие трубы,у них не было золотых печаток да и вообще...
Выявить трагическую несостоятельность данной модели мироздания помог один забавный случай.
Заброшенный и пустой парк у Шамовской больницы был зоной приграничной,но все же как бы входящей в нашу юрисдикцию и контроль.
Кроме того,его облюбовали мужики с ближайшего номерного завода-для послесменного променада с водочкой-удобнее места и не найти.
Дело было ранней осенью,мы возвращались впятером,через Шамовский парк.И вдруг наткнулись на трех сидящих на деревянных ящиках мужиков-заводчан.[next]
Пред ними ломился в помпезном убранстве богатыми яствами пышно накрытый стол:на таком же деревянном ящике,на расстеленной газетке,красовались плавленый сырок,хвост неизвестной
рыбы,два бесцветных вялых пера зеленого лука и всеми любимая чекушка Пшеничной,за 5р.30коп.
Мгновенный перестрел взглядами решил:нарушители будут проучены,а возможно и наказаны.
Пять на троих-да еще и простых мужиков!!Вечер обещал легкую победу,обильно удобренное эго и веселье вечерних рассказов братве:"А тут я ему каааак дал!...гыгыгы"
Простая логическая цепь способна привести мыслящего,что у мужика,таскающего стальные болванки двадцать лет,и способного пальцами открутить присохшую гайку,может быть соответствующая рука.
К сожалению,в том возрасте логический образ мышления был нам неведом.
"Эй,старперы,вы охуели чтоли тут блять бухать,алкаши?"-вдумчиво и философично наехал Ваня.
"Пошли нахуй,пиздюшня!"-флегматично,не отрывая глаз от Пшеничной,ответил средний из мужиков,тот,который уже примерялся открыть,
но,видя решимость наших действий,встал вслед за остальными.
Я решил урвать львиную долю славы себе,и выступил первым.Сделав хитрый,накатанный вечерним спортзалом,финт телом,я нанес филигранный удар левой ближнему мужику.
Удар был воистину мастерский,такой можно прописать во все пособия по рукопашному бою.Жаль,результатов его я увидеть не успел,да и вообще не понял,попал ли.
Намеченный мной мужик решил отказаться от пассивной роли в ведении переговоров,и ударил меня сам.Ощущение было такое,будто меня ебнули по голове пятикилограммовой кувалдой,
предварительно хорошо раскрутив ее на веревке.
Причем,ебнули меня ей по всей поверхности головы сразу и одновременно.
Последующее мгновение было удивительно,чудесно и забавно:я вдруг увидел ноги.Ноги проявляли недюжинное разнообразие стилей передвижения:
обутые в фирменные абибасы и найки моросили хаотично и сумбурно;а обутые в тяжелые заводские башмаки передвигались косолапо,кряжисто,как-то уверенно и степенно.
Еще через мгновение я осознал,что вижу ноги потому,что лежу щекой на земле,на боку,а еще через мгновение среди ног вдруг появилось лицо Вани,
который тоже лег щекой на землю-напротив.
Ваня с интересом смотрел на меня.Нос его приобрел странную форму,и напоминал тот самый прославленный в народе "первый блин комом".Вдруг глаза Вани исполнились суицидальным отчаянием,
и он неожиданно прокукарекал каким-то чужим,отличным от его обычного баска голосом:"Тимохааа!!мочи их!!"
"Ай бляяяяаааа!!!"-немедленно бодро и звонко ответил Тимоха.Судя по сопровождающему его молодецкий воскрик хрусту,он падал через кусты.
Через несколько секунд все было кончено.Мужики,беззлобно поглумившись над нами,и забрав свое меню,растворились в вечерней прохладе,а я сидел на деревянном ящике-том,
что недавно был столом,и двигал вправо-влево челюстью,пытаясь вернуть ей повиновение.Челюсть отказывалась.
Попутно я осматривал поле боя.Тимоха зачем-то искал в кустах утерянный зуб.Кочерга стоял на коленях,щупал свои ребра,и что-то шептал под нос,раскачиваясь,чем напоминал мне
старого еврея на молитве.Мальвина кряхтел,плевался кровью и безуспешно пытался отчистить от грязи штаны-трубы.
"Бля,повезло им"-придавая пальцами носу все новые и новые формы вдруг прохрюкал Ваня.Я промолчал,но позволил себе усомниться.
Безапелляционность и легкость предоставленной нам взбучки была настолько уверенна,что заставила меня сделать первый шаг к отказу от ранней,пагубной и ошибочной модели
вселенной,и вывести сразу два веских открытия.
Первое:характеристика "старпер" очень растяжима,и обладатель ее не всегда отвечает тому немощному смыслу,что ты стараешься в нее вложить.
Второе:то,что некий субъект не носит те шмотки,которые ты считаешь крутыми,вовсе не означает,что он не в состоянии навалять тебе пиздюлей.
"...пер....что ли..."-только что звучало где-то.Я стоял посреди автобуса и широко улыбался воспоминаниям.
"Идем,Косой,нам выходить....а этот вообще кажись ебанутый мужик-лыбится чето"-проквакал один из малолеток-гопников второму.
Второй бросил на меня прощальный победно-грозный взгляд,но я видел в его глазах опаску.А опаска в глазах врага-это уже победа.
И оба кренделя,подхватив попранную моей ногой сумку,выкатились в открывшуюся дверь автобуса.
Я стоял и широко и лучезарно улыбался.И мне почему-то было весело,и бесшабашно,и задорно.

©strangescorpio


@темы: Креативы

00:14 

Воскресение

Автор заранее извиняется задохуя букв, бо пестня.

****


Прокурор играл в в QuakеDeath, но не стал прикрывать монитор, зная, что помощник не сунется. Тот почтительно склонился поодаль, стульев за шесть до него, подобострастно согнувшись и дыша в чёрный полированный стол прокурора. Словно конь, приведенный на водопой, он искоса взглядывал на начальство в надежде на литр внимания, но его всё не наливали, страдал секретарь. Но продолжал нависать над черной рекой, ибо дело не требовало отлагательств.
— Извините, что беспокою,- деликатно прокашлялся он. — Нужна резолюция.
Взор прокурора был мутным и мимо.
- Фермеры,- терпеливо сказал секретарь, на всякий случай он слегка улыбнулся. – Дело об убийстве ребенка. Они будут казнить собственноручно, нужна ваша подпись.
При слове «казнить» прокурор оторвался от дела.
- Сами,- сказал прокурор.- Сами так сами. А что за дело, напомните.
Секретарь быстро вытянулся во фрунт и затрещал по-сорочьи:
- Кировский район Лэ О…
- Вы китаец? – спросил прокурор и выпустил очередь.
- Извините. Кировский район, Ленинградской области, поселение Молодцово. Дело от 3 ноября 2145 года об убийстве Екатерины Масловой, пяти лет. Об её исчезновении было заявлено 1 ноября того же года. Поиски ребёнка силами местной милиции и привлечённых городских отделов результата не дали, девочку нашли родители, местные фермеры, проживающие в Молодцово. Поиски убийцы силами местных органов ничего не дали…
- Никому-то наши органы не дали,- хихикнул прокурор и перешёл на следующий уровень.
- Потерпевшая умерла от острой потери крови в результате изнасилования в особо жестокой форме,- задушевно продолжил секретарь.- В области заднего прохода ребенка обнаружено четыре радиальных надреза, экспертиза установила травмы толстого отдела кишечника, несовместимые с жизнью, а также многочисленные травмы половых органов…
- Припоминаю,- сказал прокурор. – Это тот «курильщик»? Из местных, кажется?
- Совершенно верно. Он выкурил порядка… — секретарь замешкался, подглядывая в материалы дела, — десяти сигарет. Наблюдал, как потерпевшая умирает.
- Продолжайте.
- Убийцу обнаружили родители девочки,- послушно затараторил тот, — и передали в руки правоохранительных органов. По результатам проведенной экспертизы, а также по результатам опроса свидетелей… вина полностью доказана, преступник признал себя виновным … суд назначил высшую меру.
— Убит,- сказал прокурор и захлопнул ноутбук. – То есть казнить будут сами. Что они выбрали?
- Тут указано,- засуетился секретарь и подобрался поближе, шурша листами,- они указали классический способ, выстрел произведёт отец. Оружие предоставляем мы, казнить хотят на месте происшествия. Что-то вроде мести. Инструктаж проведем сразу после Вашей резолюции.
Прокурор аккуратно нарисовал подпись посередине красной печати. Фермер, брезгливо подумал он. Фермер будет долго целиться, потом у него устанет и задрожит рука. Или забудет снять предохранитель, или начнёт разговаривать – за что, мол, ты, сука такая… Закончится тем, что выстрелит кто-нибудь из конвоя, а он, затаившись в сторонке, отвернется и будет с нежностью, дотоле невиданной, успокаивать свою трясущуюся фермершу, проклиная тот миг, когда захотел расстрелять самолично. Люди, вздохнул прокурор.
- Почему не у нас в бункере,- спросил он, — зачем везти так далеко?
- На месте преступления хотят,- сказал секретарь,- правилами не запрещается, но отказать можно. Хотя вы уже подписали…
- Усиленный конвой дайте,- пробормотал прокурор и вновь распахнул ноутбук. – Видеоотчёт, как обычно. Свободен.
***

Серый вонючий март кис обочинами, скалился собачьим дерьмом, человечьей новогодней блевотиной; серый бронированный серый фургончик с щелями вместо окон приехал в замусоленный пятиэтажный поселок, пробрался в поля, мимо маленькой фермы. Дальше он поехал за поджидавшим его квадроциклом, по раздолбанной тракторами грунтовке, вдоль линии электропередачи, ныряя в глубокие ямы — тряско, с трудом.
Конвой насчитывал старшего в чине майора, четверых группы сопровождения, шестым был водитель; приговоренный числился номером семь, несмотря на то, что вся экспедиция была затеяна из-за него. Он колотился в ознобе, сотрясая прижатых к нему конвоиров – это был довольно откормленный и мускулистый мужчина с рыхлым, не подходящим ему одутловатым лицом. Под искривлённым острым носом оно будто бы выдыхалось в своем построении: челюсти, линия рта, подбородок сползали к огромному кадыку, стремясь перебраться на грудь, под футболку зеленого цвета. Выражение угольных глаз было пустым; лишь изредка он покалывал ими сидящего напротив конвойного, по совместительству судмедэксперта, будто желая спросить – когда уже? Скоро ли?
Тот не отвечал ничего, вместо этого пихал локтем заснувшего было коллегу, и говорил, хотя так же, как и все, ничего не видел:
- Почти приехали.
Тот кивал, прогоняя дремоту. Тусклый свет делал лица зелёными, пахло потом.

У Кировска встали на светофоре, и тут, наконец, прорвало – как всегда, в девяноста пяти из сотни. Смертник заголосил и рванулся, попав между ног конвоиру напротив, отбросив левого, телом бросился в дверь – бессмысленно и заранее агонизируя. Это было знакомо и глупо, так привычно, что никто даже не выматерился от неожиданности. Его оглушили, чуть-чуть помесили ногами, согнувшись в невысоком пространстве фургончика – без особенной злобы, впрочем, и водворили на место. Там он плевался и всхлипывал, ровно десять минут, по лицу текли неумелые слёзы.
Вскоре они все же приехали.
- Фантазёры,- сказал майор, выбравшись из кабины и оглядевшись,- лес ведь.
Объяснение, впрочем, было простым.

Катя Маслова, девочка пяти лет и шести с чем-то месяцев, была найдена тут же, полгода назад. Голова малышки была замотана в её же синюю шерстяную кофточку, рукава каменели узлом на шее; стояла она на коленях, насадясь животом на расщепленный пень, колготки и рейтузы были разрезаны. Голое было искромсано «твёрдым тупым предметом», который наделал несколько рваных сквозных отверстий с другой стороны, «твёрдый тупой» прорвал изнутри животик. Земля вокруг лобного места была черной.
Дикое грязное месиво тряпок и размазанных по земле внутренностей было обнаружено по двум маленьким, трогательным детским пяткам – они были странно, необъяснимо и девственно белыми, как снежки среди бурого скучного леса.

Сейчас над пеньком возвышалась конструкция — какие-то невысокие козлы из свежего желтого бруса, крепкие и добротно соструганные, врытые накрепко. По поляне бродили, переговариваясь, люди, три мужчины и женщина; к чахлым деревьям были прислонены велосипеды. Вдалеке, в перелеске, виднелась привязанной какая-то огромная вроде бы псина, жирная и суетливая – майор толком не рассмотрел.
Люди притихли, осторожно приближаясь и собираясь в небольшое кольцо.
Майор, оглядевшись, недоумённо покрутил у виска.
- Не выводить пока,- крикнул он в закрытую дверь фургончика,- выясню обстановку.

К нему приблизился фермер. Это был худой человек, небольшой, суховатый и с жестким лицом. В руках нёс прозрачную папку, распухшую от бумаг, держал её бережно, будто ребёнка. Зачем-то он силился улыбнуться, как полагается у вежливых людей при встрече, рот кривился в гримасе; он отрывисто поздоровался.
- Это не слишком удобное место,- вместо приветствия отрезал майор. – Вас же предупреждали – никакой публичности и лишних людей. Пространство открытое, высока вероятность побега. Вы подписали бумаги и Вас ознакомили с правилами.
- Привяжем,- выдавил из себя фермер. Сглотнул и добавил, махнув на козлы:
- Вот к ним привяжем. Я должен. Я вас очень прошу. Люди сами пришли, я никого не звал… Я попаду, все будет нормально.

Взгляд его не был просящим при этом.

Майор осмотрелся. Воскресенье же, мать его. Если переносить казнь, то придется везти арестанта назад, а это дорога по пробкам, море бумаг и потерянный день. На обратном пути он рассчитывал спрыгнуть у метро, побриться и вымыться – к Лене, к Лене…
- Людей за машину,- сказал он, наконец, — чтобы никого на линии. Велосипеды и прочую живность тоже убрать. Устроили цирк, понимаешь. Мне видеоотчет сдавать, а у вас тут Красная площадь, мать вашу…
Фермер закивал, часто и благодарно, чуть ли не кланяясь.

- Ваше оружие,- сказал майор, подавая ему пистолет,- распишитесь. Патрона два, в идеале второй на контрольный. К объекту не ближе пяти шагов во избежание. Промахнётесь – мы сами тогда.
- Я понял, я все понял… — фермер торопливо черкнул на бумаге, — меня инструктировали. Расходитесь!!! Все за машину! – закричал он сразу же людям.

Майор стукнул в дверь, и она распахнулась.

***

Всё случилось стремительно, быстро, отточенно. Майор подал фермеру пистолет – конвой поставил на землю убийцу. Фермер подкинул оружие, ловко щелкнув предохранителем чуть ли не на самом лету, и приставил к виску майора:
- В машину, быстро,- приказал он.
- А!!! – выхаркнул тот.
Двое до того безучастных мужчин выхватили осуждённого из рук ослепшего от дневного света конвоя и повалили на землю.
- Все в машину, — повторил фермер, — или стреляю.
Конвоиры, не успев проморгаться, послушно полезли обратно в фургон, не пытаясь достать оружие, за ними впихнули водителя, следом — майора. Щёлкнул замок.

- Всё,- сказал фермер и поставил предохранитель на место. – Начинаем.

***

Мужчины потащили убийцу к козлам, тот скрёб ногами по жухлой траве; перекинули через них вниз головой – с воплем «кха-а-а!!!», с размаху. Профессионально, как вяжут к забою скотину, они спеленали мужчину веревками, толстые руки его быстро побагровели; ляжки ему расставили широко, опустив на колени. Голени прижали к земле толстыми проволочными дугами, вогнав их кувалдой. Работали эти двое споро и деловито, словно занимались этим всю жизнь; вскоре распятый преступник был закреплён мёртво, надежно. К ним присоединилась и женщина, стоявшая до этого поодаль — хрупкая, блеклая, в длинном, не по погоде, белом грязноватом пуховике. Тонкими слабыми пальцами она стала сдирать с жертвы кроссовки, туго завязанные — удавалось ей это неважно, но почему-то от этих действий убийца, наконец, закричал:
- Не трожь обувь, су-у-ука!!! Не трожь!!! Не надо!!!
Никто не ответил; женщина же, сдёрнув с него неожиданно белые, чистые носки, поднесла кроссовки к лицу жертвы и молча поставила рядом.
Жертву затрясло вместе с козлами, уже посиневшие руки задергались в надежде освободиться, пальцы ног заскребли по грязи, набирая под желтоватые ногти земли, по спортивным штанам поползло что-то тёмное. Жертва вздумала вырываться; фермер, подойдя, резко пнул её в голову – молча. В руках у него была банка, и он аккуратно размешивал что-то кисточкой – судя по этикетке, белую краску.
- Надо, Федя,- сказал вдруг фермер. – Надо,- повторил он и криво улыбнулся.

Двое помощников, наконец, отошли, проверив надежность креплений. Фермер же подошел к жертве вплотную. Действия его были спокойны и аккуратны, безо всякой жестокости или нервозности – вытащив длинный нож, он ловко взрезал одежду на осуждённом, полностью оголив торс, ткань поникла вдоль тела; еще раз помешав в своей банке, он стал что-то писать на его спине. Один из помощников спросил:
- Саш, че пишешь-то? Номер статьи?
Фермер не отвечал, продолжая занятие.
- Стих пишет, — серьёзно ответил второй.- «Я помню чудное мгновенье…»
- Да куда там… Места не хватит.
- А он мелким почерком.
Парочка сдавленно рассмеялась.

Фермер писал, люди ждали. Ждал и приговоренный. Замерзнув, он подрагивал кожей и растащенными в разные стороны мышцами бедер. Изо рта побежала слюна, редкие волосы на теле встали дыбом.
Закончив писать, фермер с сожалением посмотрел в банку, размахнулся и отправил её в кусты. Снова вытащил нож.
Зайдя с тыла, он рассёк широкую резинку спортивных затёртых штанов своей жертвы. Разодрал и дальше, обнаружив скомканные на жилистых бедрах большие семейные трусы – с треском разрезал и их.
На поляне сделалось тихо.
Из-под искромсанных тряпок свесился член – он тяжко вывалился, нездоровый и длинный, в складках слежавшейся вялой кожи; владелец «носил» его слева, у бедра – лишившись своей упаковки, орган нехотя отлепился и беззащитно повис.
Заорала ворона.
- Хуй-то как Катюшина ножка,- громко сказала женщина. – Какую муку приняла малышка… Девочка моя. Любимая моя девочка.
Она не заплакала, просто молча смотрела, в глазах её был спокойный, уверенный ад.

Мужик был теперь полностью голым, с исписанной белым спиной, с выставленным прыщеватым задом, распяленным в стороны – в глубине вилась чёрная влажная шерсть.

После слов жены фермер словно очнулся. Стал сдирать с тела обрывки штанов, подбежала и сама женщина. В руках её было ведро с перемазанными сукровицей влажными тряпками, запахло свинарником, кровью и случкой. Ими она принялась яростно натирать осуждённого, терла неистово, особо доставалось голому заду, спине. Не стесняясь, она попыталась засунуть скрученный жгут прямо ему в отверстие, но тряпка не лезла в судорожно сжатый сфинктер; тогда она просто повязала ветошь жертве на голову – так, чтобы было открыто искаженное предчувствием лицо.
Сделав так, она выдохнула и громко спросила:
- Давай выпускать.
- Пожалуй,- ответил ей фермер. – Отвязывай.

***

Растительность, покрывавшую это место, было стыдно причислить к растительности, так убога она была; людей, наблюдавших за этой картиной, можно было считать за фантомов. Серое небо было подвешено для разнообразия кем-то, не вполне понимавшим устройство воздушного облачения Земли; чувства же, густыми слоями лежавшие здесь, были материальны, и в них можно было измазаться.

***

На поляну вдруг выбежал кабан – огромный, серый, безглазый от белесых ресниц, слишком поджарый для домашней свиньи. По спине его змеилась черная жесткая полоса, уши лохматились обрывками шерсти, он сипел и рвал грязь копытами — это была не ленивая домашняя особь, а помесь с настоящим и диким. Животное захрипело, беспорядочно суетясь, люди отпрянули, отходя за деревья. Но они не были интересны — сделав рваный разведочный полукруг, кабан замер.

Он принюхался, потеряв интерес ко всему, кроме — и враскачку, уверенно пошел к распятому на козлах человеку, вдохновенно втянул рылом воздух и встал на дыбы. Обрушившись на тело распятого всей своей волосатой огромной тушей, он сдавил его передними ногами – любовно, надежно.
Убийца нечеловечески завизжал, задушенно, тонко; копыта кабана впились в его ребра – скотина же деловито пристраивалась, совершая характерные движения. Зубами она прихватила тряпицу на голове мужика, жуя и грызя голову вместе с волосами – запах сводил с ума. Кабан давил ненадежное тело, грея колючим своим скотским пахом разверстый и беззащитный голый зад человека.
- Молодец, Мальчик,- сказал фермер и, вытащив пачку «Примы», распотрошил её, неумело добыв папиросу.
Тела убийцы почти не было видно; видна была лишь колотящаяся и пошедшая тонкими алыми струйками голова, глаза были выпучены, рот разверст.
Фермер поджег сигарету и, кашляя, принялся курить, сильно морщась. Жена его, в мучительном напряжении, смотрела в пах хряку, ожидая того, что особенно её волновало, по-видимому. И дождалась.

Между ляжек животного вдруг вырос непривычных размеров и формы изогнутый член – темно-серый, перевитый, как штопор, чуть мокрый, пар пошел из-под брюха и вонь. Орган закачался на воздухе, как жирная удочка с набалдашником синюшного цвета.Тело жертвы под ним нашло силы задергаться, впрочем, напрасно — деревянные козлы трещали, но стояли надежно. Человек завизжал словно бы всей кожей, кабаний отросток заколотился о бедра, о ягодицы, оставляя прозрачную слизь на трясущихся волосатых ногах. Животное задергалось с удвоенной силой, алкая цели, столь необычной, в раже оно выхватило кусок мяса из того, что недавно казалось спиной.
Жертва кричала уже не горлом – желудком, но на лице фермера не отразилось эмоций. Он был озабочен затянувшимся действием .

Устав ждать, он припал на колени, подобрался и, придержав раскачавшийся орган, дёрнул его вперёд, точно направив кабанье богатство в искомую цель.
Склизкий штопор, наконец, разыскал своё горлышко – полуметровый кабаний прибор пробил мужика, и инстинкт заработал на полную мощь.

Распалившись в охоте, животное перестало себя контролировать, вбивая в кишки человека распалённый свой кол, мешая внутренности и буравя слизистые, что ему попадались; из мужика сразу брызнуло, а потом потекло и зачавкало – черно-коричневое, смрадное, кровь и кал, вперемешку, слабо заклубился удушливый пар. Все это липло на ляжки обоих, стекало и впитывалось в весеннюю землю, дикий визг ломил уши – жертва блевала кровью, спина превратилась в рваное месиво… жертва хрипела, не теряя сознания, в унисон с кабаном…
Белые ступни с большими мозолями неприлично, развратно дергались из-под копыт – кабан ебал и ебал, подчиняясь инстинкту и запахам, страстно жрал волосы, грыз спину – любовно, из самых благих побуждений. Продолжал свой свинячий род…

***
Фермер, держа сигарету, стоял и смотрел, не затягиваясь. Сигарета дымилась и он изредка дул на неё, продлевая горение; это была шестая.
Кабан отвалился от тела на восьмой сигарете. Жена фермера заалела румянцем и часто дышала; лицо её будто светилось, пуховик бы расстегнут, платок снят – женщина была яркой и огненно- рыжей, по-настоящему.

Фермер накинул веревку на шею животного, кабан хрюкнул довольно, покорно.
- В ручей по дороге загоните,- сказал фермер подошедшим помощникам.- Обмоется пускай.
- А то,- сказал кто-то из них.
И они удалились.

Жена обняла его; они постояли так, чуть покачиваясь, он застегнул ей одежду.
- Ты беги –ка до дома, приболеешь опять, — сказал он. — Чаю хочется. Я скоро, приберусь только вот.
- Воскресенье сегодня,- ответила та. – Не задерживайся.
Когда белый её пуховик перестал просматриваться сквозь унылые редкие заросли, фермер открыл, наконец, серый фургон.

Он никуда не отпрыгнул, все зная: из фургона раздались сухие хлопки, шесть раз. Фермера резко отбросило вправо – он устоял, а потом аккуратно, спокойно приземлился на мокрую землю.

***

Прокурор играл в в QuakеDeath, но не стал прикрывать монитор, зная, что помощник не сунется. Тот почтительно склонился поодаль, стульев за шесть до него, подобострастно согнувшись и дыша в полированный стол прокурора. Словно конь, приведенный на водопой, он искоса взглядывал на начальство в надежде на литр внимания, но всё не наливали, страдал секретарь. Однако продолжал нависать над черной рекой, ибо дело не требовало отлагательств.
- Извините, что беспокою,- деликатно прокашлялся он. — Серьёзнейший повод.
Взор прокурора был мутным и мимо.
- Фермеры,- терпеливо сказал секретарь, на всякий случай он слегка улыбнулся. – Дело об убийстве ребенка. Казнь прошла с некоторыми осложнениями.
При слове «осложнения» прокурор оторвался от дела.
- Какими, — в голосе звякнул металл.
- Мы не сделали видеоотчета, к сожалению. Только фото. Исполнитель проявил неуважение к закону...
- Я уже слышал. Но, насколько я знаю, все утряслось?
- Именно так. Но нам надо как-то квалифицировать...
Секретарь положил пачку снимков. Прокурор сморщился.
- А это что,- спросил он, наконец. — Буквы, что ли?
— Именно так. Мы не смогли прочесть, к сожалению. Но экспертиза, конечно, определит.

Вглядевшись, прокурор неожиданно выпрямился.
- Нечего тратить казённые средства,- сказал он. — Это приказ. Свободны, а снимки оставьте мне.
Секретарь испарился.

С черно-белой большой фотографии, между мёртвых лохмотьев свежесодранной кожи, заляпанно-рвано, но явственно, бело и крупно сияло огромное слово:

ЛЮБОВЬ.




© ГринВИЧ


@темы: Креативы

12:57 

Тварь Божья

Году так в 92-м это было. Или в 93-м. Работали мы с пацанами тогда в видеосалоне «Черный Конь». Для не знающих поясню, видеосалоном обычно было подвальное помещение, заставленное разномастными стульями, телевизором «Электрон» и видеоплеером GoldStar или Supra. Ну, на худой конец стояло в видеосалоне советское чудо – видеомагнитофон «Электроника ВМ 12». Собирались там для того, чтобы посмотреть хлынувшие к нам иностранные фильмы, преимущественно, боевики. А выхода другого не было, магнитофон дома не у каждого тогда был ведь. А потратить небольшую сумму и посмотреть диковинные фильмы, так отличающиеся от привычных советских, хотелось сильно.

Вот и наша с пацанами работа оплачивалась фактически не деньгами, а возможностью смотреть фильмы в неограниченном количестве раз (даже «Греческую Смоковницу»). И работа была не пыльной. Раз в несколько дней мы садились, рисовали фломастерами на альбомных листах афишу-расписание на ближайшие дни и расклеивали их по городу. Ну, а чего еще надо пацанам по 12-14 лет? Только Андрюхе Шутину было целых 15, но он все равно с нами бегал.

Наш видеосалон занимал три комнаты в полуподвальном помещении. Два зала для просмотра и комната, в которой мы и размещались, рисовали афиши. Дальше по коридору, за перегородкой, большую комнату с отдельным входом и примыкающие к ней две комнатушки занимала церковь. В нашем городе не было до того ни одной церкви, потому что при Советском Союзе не было ни секса, ни Бога. А тут вдруг, потянуло людей. Решили построить первую в городе церковь, а пока строилась, временную сделали в одном подвале с нашим видеосалоном.
Священником у церкви этой был мрачный, высокий тип с суровым взглядом. Настолько суровым, что мы, если вдруг собирались посмеяться под дверью этой церкви и поорать «Нами Амида Буцу!» и «Хари, Кришна, хари, Рама!» быстро удалялись прочь, стоило ему только ему выглянуть наружу. Так и жили по соседству.
[next]
А потом к нам в салон забралась ласка. Нашли мы ее за коробками с кассетами, прямо под приоткрытой форточкой. Нас она не испугалась, сидела тихонько, посверкивала своими глазенками. Прижалась своим гибким телом к полу, шерстка чуть золотистого цвета, чистая ухоженная. Почему не испугалась и почему не побежала, мы выяснили сразу. Стоило только Андрею взять в руки (не укусила ведь!;), как он тут же расстроено и с болью протянул :
- Пацаны… У нее же лапка сломана, смотрите.
И правда, правая передняя лапка животного свисала безжизненно и под странным углом. Осторожно, стараясь не причинять измученному зверьку еще больше боли, мы вынесли его на улицу, на воздух.

- Что дальше делать будем?
- К ветеринару надо, только поздно уже, завтра разве что.
- Угу. Поди, чья-то зверушка, выпала из окна, наверное.

Мы обступили зверька полукругом и думали, что делать дальше.

- Кстати, Серый, а что это за животное? – спросил Андрюха.
- Не знаю. Хорек, скорее всего… - неуверенно протянул Серый.
- Это ласка, тварь божья. – раздалось вдруг у нас над головами.

Мы резко обернулись. Позади нас стоял «отец-настоятель».

- А вы чего обзываетесь! – вспылил резкий, не знающий тормозов Андрюха.

Священник улыбнулся. В глазах его словно свет зажегся и он вдруг стал нам совсем не страшным и не суровым. И лет ему было не больше 30.

Вообще, как вспоминаю, удивительные у него были глаза. Словно бы в заброшенном, долго пустующем доме кто-то снова поселился и теперь приводил в порядок жилище. То есть, проводка была не везде целая, и электричество в доме иногда пропадало, но… Дом снова становился живым. Путанно объясняю? Это я с детства так людей для себя определял, друзья привыкли.

- Все на Земле – твари Божьи, сиречь его творения. – сказал он. – И я тоже тварь Божья, потому что сотворен Им по образу Его и подобию. Ну-ка, дайте глянуть…
Мы расступились, священник присел на корточки и осторожно осмотрел зверька.
- Вон оно как… - задумчиво протянул он. – Будем лечить.

Он поднялся и быстрым шагом пошел к себе, в церковь. Минут через 5 он вернулся с аптечкой.

- Помоги-ка мне, - кивнул он Андрюхе – Найди две небольшие палочки, будем шину делать.
Андрей, что удивительно, послушался. Он ушел в салон и довольно быстро вернулся оттуда с двумя фломастерами.
- Подойдут?
- Подойдут, – кивнул священник.

Довольно сноровисто он наложил шину ласке, аккуратно, но крепко перебинтовал. Животное спокойно смотрело на нас, видимо, натерпевшись боли при падении, она решила уже ничему не сопротивляться и готова была принять помощь от кого угодно.
- А Вы врач разве? – спросил Серега, наблюдая за тем как ловко обращается священник с бинтом.
- Нет, не врач, - батюшка улыбнулся.
- А где так научились?
- В армии, - глаза священника снова погасли, - там многому иногда можно научиться, даже тому, чего не хочешь.
Мы ничего не поняли, но на всякий случай кивнули головами.
Через 5 минут ласка сидела в коробке из-под кассет и осторожно нюхала шину на своей лапке.

Священник ушел, попросив нас пройти на следующий день по квартирам, спросить, не убегала ли от кого ласка. Хозяин зверька нашелся через пару дней, ему мы ласку с огорчением и вернули.

Понятное дело, что мы больше никогда не смеялись под дверями этой церкви и не кричали глупых слов. Иногда мы говорили с ним, со священником. Особо он нам не проповедовал, просто, говорили о жизни. А пару раз, по идее Андрюхи, мы развесили по городу объявления о том, что у нас в городе открылась церковь. Просто так, бесплатно.

Вот такая вот история была у нас в детстве. Я вспоминаю ее и думаю, что хорошо, что в случае с Андрюхой, удалось обойтись без этих пошлых и корябающих душу «Реальному пацану от братвы. Ты был лучшим волком, стая не забудет тебя». Просто гранитная плита - «Шутин Андрей. 01.12.1977 – 12.11.1998. Помним. Скорбим. Родители и родные». Говорят, что он никогда не избивал до полусмерти, не издевался чтобы покуражиться, и что на нем единственном из его банды не было ни одного трупа.
Интересно, как его примет там, на верху, тот, кому Андрей приходится творением…

© Ammok


@темы: Креативы

13:53 

Клофелинщица

Мой брат мент. Он опер в уголовке. Говорят, лучше иметь дочь проститутку, чем сына милиционера. Может оно и так, но брата моего это не касается – он классный парень. Да и нет у меня никого кроме него.
В ментовке платят немного, но он не бедствует, говорит – добрые люди помогают. И ничего удивительного – попадёшь в ментовку – сразу добрым станешь.
Сегодня пятница, и мы с братом договорились сходить куда-нибудь развеяться. Сегодня плачу я. Живу я игрой на бильярде. Заработок нестабильный, но порой срываю неплохой куш. Вот вчера, например, в «Пирамиде» раскатал одного московского лоха на две штуки баксов. Звонит мобильник, в трубке слышится жизнерадостный голос брата:
- Здорово, Серёга!
- Привет, Саня! Как там уголовный мир, весь в твоих руках?
- Весь! Как шары катаются? Накатал на скромный ужин с нищим ментом?
- Накатал. Куда пойдём?
- Пошли в «Каприз».
- Сань, там же вечно мест нет.
- Ты чё, забыл с кем идёшь? С моей ксивой везде места есть.
Стою возле «Каприза». На дверях заведения висит скромный плакатик «мест нет». Наконец, останавливается «частник» и из него вылезает Сашка и направляется ко мне.
- Здорово, братишка!
Мы хлопаем друг друга по плечам, обнимаемся, затем идём к дверям кабака. Сашка требовательно колотит кулаком в стеклянные двери.
- Эй, командир, пришла беда – отворяй ворота!
Вышибала что-то говорит в стекло двери, но Сашка тычет ему свою ксиву. И тот нехотя открывает. Мы вваливаемся в прокуренное тепло заведения. Братан лениво оглядывает зал и, вдруг встрепенувшись, оборачивается к залу спиной, ко мне лицом.
- Спокойно, Серёга. Сделай лицо попроще. Теперь смотри в зал. Видишь, за столиком у третьего окна сидит тёлка?
- Вижу. И что?[next]
- Помнишь, я тебе рассказывал, как месяц назад снял тёлку, привёл её к себе домой, а она оказалась клофелинщицей? Это она. Обчистила меня, сучка драная.
- Классная девчонка. Будешь брать? Я с тобой!
- Куда нахрен брать? Что я ей предъявлю? Таких берут на тёплом.
- Дык забери её к себе в застенки, она там сама на себя признание напишет. У вас же с этим строго.
- Неа, таких на понт не возьмёшь. Но, я её суку посажу. Поможешь?
- А что надо сделать?
- Всё просто. Подкатываешь к ней и изображаешь лоха ушастого, потом ведёшь к себе на хату. Она тебя поит клофелином, ты вырубаешься. Она подымает хату и твои карманы и линяет. А мы её уже ждём на лестнице. Хуяк!! И мышеловка захлопнулась.
- Хм, а она меня не отравит? Вдруг вольёт в меня лошадиную дозу и мне кранты?
- Не ссы. У неё уже отмерена доза, нахрена ей мертвяки, это уже другая статья.
Я вглядываюсь в девчонку, она мне уже нравится.
- Саня, тока раньше времени не входи. Я сначала хочу её трахнуть, а потом уже отрубиться.
- Ладно. Сейчас твоя задача засветить перед ней лопатник. Наживку, типа, дать заглотить. И пусть заглатывает поглубже, по самые гланды.
Подумав, он снимает с руки золотую печатку и одевает мне на безымянный палец. Оглядев меня, одобрительно хмыкает.
- Лошара что надо. Ну, давай. Позвонишь, когда поведёшь её домой.
Саня пошёл к выходу, а я направился к стойке бара, взял соточку коньяку и стал обдумывать план действий, кидая при этом заинтересованный взгляд на девицу. Её столик был на двоих, но если ты пришёл один, то к тебе никого не подсаживают против твоей воли. Обычная практика для приличных заведений. Выпитый коньяк просветлил моё сознание. Второе место это же для лоха, а я же и есть лох, причём самый ушастый в мире. И я решительно направился к цели.
- Девушка, извините, пожалуйста. На улице такая холодрыга, зашёл сюда погреться, а единственное свободное место возле Вас. Можно я присяду на часок? Я не буду Вам мешать, я буду молчать как рыба окунь, я даже смотреть на вас не буду. Хоть это и трудно будет – Вы такая красивая.
Тут я застенчиво потупил взгляд и блеснул золотой печаткой. Она, окинув меня делано равнодушным взглядом, произнесла:
- Садитесь.
Я уселся, а буквально через минуту возле меня возник официант, словно материализовался из полумрака заведения.
- Браток, девушка разрешила мне здесь посидеть. Принеси мне чего-нибудь выпить. Тока поприличнее.
- Хенеси устроит?
- Неси. Грамм стопятьдесят, и лимончик настрогай.
Вскоре официант появился вновь и поставил на стол мой заказ. Я протянул ему сотку баксов. Официант сделал недовольное лицо.
- Расчёт только в рублях.
- Браток, нет у меня рублей. Возьми это и сдачи не надо.
- Окей.
Официант удалился, а я заметил любопытный взгляд девушки.
Посидев минут десять молча и кидая на неё исподтишка заинтересованные взгляды, наконец, спрашиваю.
- Извините, пожалуйста, но вот терзаюсь сомнениями. Где-то видел Вас, но не припомню где. Вы в кино не снимались? А, точно – Вы Николь Кидман! Я Вас узнал.
- А почему Кидман? Я такая старая?
Мне захотелось сказать, что Кидман от слова кидать, но я ответил иначе.
- Нет, Вы такая же красивая. А как вас зовут в самом деле?
Она на секунду задумалась.
- Света.
- А я Сергей. А Вы не будете обижаться на меня за то, что я Вас обманул? Обещал молчать как рыба окунь, а сам….
- А мужчины все обманщики, так что не переживайте – я уже привыкла. К тому же мне уже пора.
- Как пора? Вас дома муж ждёт?
Я делаю очень огорчённое лицо.
- Скучно здесь… А мужа у меня нет.
- А давайте я угощу Вас шампанским. Вы любите хорошее шампанское?
Она пытается протестовать, но я уже зову официанта и сую ему ещё сто баксов.
Мы сидим напротив друг друга и о чём-то болтаем, между нами бутылка шампанского и два бокала. Я смотрю в её глаза и буквально в них тону. Мне с ней хорошо, очень хорошо. И только где-то далеко в подсознании шевелится червячок сомнения:
- Чувак, она же клофелинщица. Ты ей нужен лишь для того чтобы обчистить твои карманы.
Но я гоню эти мысли и снова весь плыву от этого шального счастья. Может, она уже подсыпала мне что-то? Но я же никуда не выходил, а официант не может быть с ней заодно.
Уже полночь, музыка играет чуть громче, несколько пар полусонно двигаются медленном танце.
- Света, давайте потанцуем…
Мы тихонько танцуем в полумраке зала, обнявшись, словно старшеклассники. Моё лицо щекочут её волосы, я прижимаю её к себе ещё сильнее и шепчу ей в ухо.
- Света, мне с тобой очень хорошо.
- Мне с тобой тоже.
Классную девчонку я подцепил. Вот тока клофелина совсем не хочется. А может, его и нет вовсе, клофелина этого?
- Света, ты не обижайся, пожалуйста, но я хочу пригласить тебя к себе в гости.
- Что, прямо сейчас, прямо в первый день знакомства?
- А что такого, возьмём шампанского, у меня дома хорошая музыка – посидим, послушаем. Кстати, это совсем недалеко, пешком дойдём.
- Это ты, типа, меня снимаешь на ночь?
- Света, если ты не захочешь, ничего не будет.
Она ненадолго задумывается.
- Ладно, пошли.
Мы тихонько бредём по ночному городу. С неба, медленно кружась, падают редкие снежинки. Светка ловит их ртом.
- Что, вкусные?
В ответ Светка лишь смеётся.
- А мы уже почти пришли, вон впереди мой дом.
Я вспомнил про Сашку и его засаду. Звонить, не звонить. Ну не может такая классная девчонка быть аферисткой. Ладно, обещал – позвоню.
- Ё-маё, Светка, забыл брату позвонить, сказать, чтобы завтра рано не приходил, а то выспаться не даст.
Я набираю номер его телефона.
- Слушаю.
- Здорово, Сань.
- Ты идёшь с ней?
- Сань, ты завтра рано не приходи, я буду спать. А сейчас у меня гости.
- Ни о чём не парься, выпивай что нальют. Всё будет окей.
- В общем, раньше двенадцати я тебя не жду.
Я отключился.
А вот и мой дом. Мы поднимаемся на второй этаж, я нахожу ключи и открываю двери. Как истинный джентельмен, я принимаю у дамы пальто, вешаю его в шкаф и раздеваюсь сам. Выпитый алкоголь звенит в ушах каким-то причудливым звоном.
- Мадам, мы в номерах!
Я подкатываю столик к дивану и ставлю на него бутылку шампанского. Нахожу бокалы и ставлю рядом.
- Прошу!
Я бережно подвожу Светку к дивану и усаживаю. Сам сажусь рядом. Как-то само собой получается так, что мы сначала обнимаемся, потом целуемся, потом начинаем раздевать друг друга, потом… А потом всё было классно, только я пьяный долго никак не мог кончить.
Потом она ушла в ванную, а я стал расстилать постель. Потом открыл шампанское и разлил по бокалам. Она пришла, закутавшись в моё большое банное полотенце. Я поцеловал её в губы и встал.
- Света, я сейчас тоже схожу в ванную, почищу зубы и тэдэ энд тэпэ. Я скоро.
Когда я вернулся, она всё также сидела. Я сел рядом и снова её обнял, мне опять её хотелось.
- Сергей, шампанское выдыхается, давай выпьем.
Я поглядел в её бездонные глаза.
- Светка, из твоих рук хоть яду.
Взял бокал и махом его опрокинул.
Очнулся я ранним утром. По квартире ходил брат и злобно матерился.
- Блядь, убью суку. Поймаю и убью.
Жутко болела голова.
- Саня, а где она?
- Ты представляешь, эта сука опять меня наебала. Я ждал её у выхода из дома с понятыми и с опером из отдела. Мы сидели в машине и курили. Не знаю, может она увидела огоньки сигарет или просто почувствовала, но выпрыгнула с твоего балкона на другую сторону дома. У тебя там огромный сугроб наметён, вот в него она и приземлилась, а потом спокойно свалила. Посмотри что пропало.
- Да что у меня брать?
Я взял свои джинсы и вытащил оттуда свой бумажник. Он был пуст.
- Ну, вот деньги пропали. У меня там оставалось штуки полторы баксов. И твоя печатка с пальца исчезла.
- Что, эта сука спиздила мою печатку? Всё, точно убью.
Он подошёл к креслу и с силой пнул его ногой. Потом взвыл от боли и заскакал на одной ноге.
Сашка пробыл у меня ещё с полчаса, потом всё так же матерясь, ушёл.
Дааа, всё же она меня траванула. А ведь я ей почти поверил. В самом деле сучка. Но она никак не выходила у меня из головы.
Прошёл месяц. Однажды вечером мне позвонили в дверь. Молодой пацан лет пятнадцати передал мне пакет из плотной чёрной бумаги и не говоря ни слова убежал. В пакете оказалось полторы штуки баксов и Сашкина печатка. Ни хрена себе прикол. Это что же получается, клофелинщицу совесть замучила? Херня какая-то. Но деньги были весьма кстати, ибо я сейчас сидел на мели. Дошло до того, что я начал искать официальную работу и практически нашёл – охранником в банк. Сашка помог. С понедельника надо идти на двухмесячные курсы, а с лицензией на оружие обещал помочь тот же Сашка. Хорошо иметь брата мента.
А ещё через пару дней зазвонил телефон.
- Алё.
В трубке немного помолчали, потом немного хриплый женский голос спросил:
- А Сергея можно?
- Сергей это я. А кто меня спрашивает?
- Света.
- Какая Света?
- Ну, помните кафе «Каприз»?
- А, это та Света, которая входит в дверь, а выходит в окно? Как же, помню. Что, свежего клофелину в аптеке прикупила?
Между тем я ощущал приятное возбуждение, и мне хотелось увидеть её вновь.
- Нет, просто захотелось позвонить. Кстати, я не Света.
- Как это?
- Я Марина, а Светой я тогда просто так назвалась.
Казалось, она сейчас заплачет.
- Слушай, Света, типа Марина, а приходи в гости.
- Что, прямо сейчас?
- Приходи сейчас, только с паспортом.
- А паспорт зачем?
- А вдруг ты не Марина? Да и хочу знать, где тебя искать если что. Ну что? Придёшь?
- А не поздно?
- Ты можешь остаться ночевать. Адрес помнишь?
- Помню. Я подумаю.
- Только не долго, а то я спать лягу.
Через пятнадцать минут телефон вновь зазвонил.
- Я приду. Минут через сорок.
Когда я открыл дверь, она сразу сунула мне в руки паспорт.
- Проходите, Степанова Марина Петровна, 24 года от роду. Давайте я помогу Вам раздеться.
Мы сидели и пили шампанское, которое она принесла. Шампанское было без клофелина.
- Слышь, Светка… то есть прости, Марина, а почему ты от меня тогда вышла в окно, а не в дверь?
- Ты знаешь, я просто не смогла открыть твою дверь, там какой-то дурацкий замок. Вышла на балкон, а там сугроб внизу огромный. Страшно было, но ещё было страшней, если бы ты проснулся и всё понял.
Я громко захохотал. Я ржал как конь, у меня даже слёзы потекли.
- Я же забыл что ты блондинка. А блондинкам так нипадеццки везёт. Кстати, а клофелинщицы много зарабатывают?
- Я не клофелинщица.
- Да ну. А кто же ты?
- Я бухгалтер, в фирме работаю.
- А клофелин это хобби? Типа, приработок?
- Нет, это от злости. Потому что вы мужики все козлы. Вы знакомитесь с девчонкой с одной единственной целью – переспать. И вам совершенно наплевать, что у неё творится в душе, о чём она думает, чего хочет. Вам лишь бы ноги раздвигала. Противно это всё. А подружка научила меня и дала пузырёк.
- И что, многих козлов наказала.
Она поджала губы.
- Всего двоих. Тебя и ещё одного два месяца назад. Но тебе я всё вернула, а ему нет, потому что он настоящий козёл.
- А ты и с ним переспала?
- С ним нет. Пока он искал презервативы, я ему и подлила.
Спать она осталась у меня. И длится это всё уже полгода. Печатку я Сашке отдал, сказал, что она закатилась под диван, а я делал уборку и нашёл. Да и вообще, я, наверное, женюсь на Маринке. Звонил вчера брату, сказал что, возможно, скоро женюсь. Он обрадовался.
- Молодёц, братишка, давно пора. А она кто?
- Она хорошая девчонка, бухгалтером работает. Впрочем, ты её знаешь.
- Я? Откуда?
- Понимаешь, Серёга, тут есть один нюанс, который я должен тебе объяснить, вот только не знаю с чего начать…



© Радиоактивный


@темы: Креативы

14:14 

Последний этаж

«Классика жанра, блять!» - Мрачно думал Стас, спешно натягивая специальные кроссовки. «Вонючий олень захотел подловить свою похотливую жёнушку… Сука, а мне изъёбывайся как хочешь». Стас встал и порядком высунувшись с балкона, внимательно осмотрел верхние этажи. «Четыре сверху… - что ж, это лучше, чем одиннадцать снизу. И застеклённых немного, в конце концов, можно и до крыши докарабкаться…» - поразмыслив секунду решил он. Затем ловко взобрался на перила, встал во весь рост и, ухватившись за обрешётку верхнего балкона, начал своё бегство-восхождение.
Короткая справка от автора. Стас Комиссаров – 25 лет, не женат, мастер спорта по альпинизму. Спортивный, стройный блондин с серыми глазами. Проживает в городе Курске, но работает в Москве. Естественно, промышленным альпинистом. Хобби – бабы, ебля и горы. Помимо удовольствия, не брезгует получать от женщин подарки и деньги, хотя альфонсом себя не считает, так как дрючит только симпатичных. На данный момент, събывает с двенадцатого этажа по причине внезапно вернувшегося мужа одной весьма развратной, сисястой бабёнки.
- Ёптеть, - от волнения Стас начал негромко произносить мысли вслух – а это оказалось легче, чем я думал…
Он перелез через перила и, стараясь не шуметь, уселся на пол чужого балкона.
С минутку посидел, выравнивая дыхание и собираясь с мыслями.
- Так…, сейчас постучусь, - тихо сказал он - извинюсь и объясню ситуацию. И нахуй, нахуй из этого дома!
Стас поднялся и осторожно заглянул в приоткрытую дверь. В комнате горел приглушённый розовый свет. Возле большой разобранной постели,
за журнальным столиком, спиной к Стасу, сидели две полуобнажённые девушки – брюнетка и блондинка. Так же, он приметил на столике бутылку вина и бокалы.
- Охуительно! – Сдавленно прошептал Стас и потихоньку отворил дверь.
[next]
- Добрый вечер, девочки! – Негромко произнёс он и растянул еблище в своей самой обаятельной улыбке.
- Ой! – воскликнула блондинка оборачиваясь.
- Хуясе…- выдавила брюнетка низким голосом и тоже повернулась.
Затем обе встали и без тени испуга подошли к непрошеному гостю.
У Стаса медленно отвисла челюсть, и округлились глаза. «Девушки» оказались зрелыми и весьма потасканными стервозами, в возрасте этаком «хорошо за сорок». Здоровые и высокие, затянутые в кожу и латекс, чрезмерно раскрашенные агрессивным макияжем, обе фурии производили довольно отвратное впечатление. Вдобавок у брюнетки меж ляжек болтался огромный страпоновый хуище, а блондинка держала в руке чёрную плётку. Запястья её украшали страшные шипованные браслеты.
- Welcome to hell. - Пробасила брюнетка.
- А мальчик-то ничего…, аппетитненький. – Ухмыльнулась блондинка.
- Я тут… - заблеял Стас немного дрожащим голосом – спортом занимаюсь, вот на дома лажу, а тут вот э-э-э не долез. То есть вот до вашего этажа долез, а дальше силы не рассчитал. Вы меня через дверь выпустите, а? Пожалуйста.
Стас снял со спины рюкзачок и продемонстрировал стервам альпинистский шнур с карабином.
- И верёвочка нам пригодится…- недобро улыбнулась брюнетка.
- Арнольд, Арнольдик! Бегом сюда, сволочь! – неожиданно заблажила вторая мастюха.
- Дамочки, но я же по-человечески…, хотите милицию вызовите. – В растерянности произнёс Стас.
Но было поздно – в комнату ввалился мокрый, огромный, голый и волосатый битюг в чёрной мазохистской маске.
- Охуеть, хозяюшки! – воскликнул он неожиданно тоненьким голоском. – Где это вы такого красавчика надыбали?! Это что, бонус мне?
- Понимаете, - начал Стас…
- Молчать, сучёныш! – замахнулась на него плёткой блондинка.
Стас нащупал в кармане швейцарский ножичек: «Будь что будет, но я им так просто не дамся!»
- Не всё вам меня ебать! - Хохотнул битюг. – Дайте и мне свежачка отведать.
Широко раскинув руки, кривляясь и ёрничая, он начал медленно надвигаться на Стаса.

- Хуйтебевжопупидарас! – Остервенело крикнул Стас и со всей дури уебал пидору ногой по яйцам. Тот резко согнулся, перегородив своей тушей все подходы к альпинисту. Садистки в исступлении бесновались; блондинка стала размахивать плёткой, а вторая шмара начала плеваться. Стас выскочил обратно на балкон; схватил какую-то швабру и просунув в ручку, надёжно заблокировал дверь. Подскочив к двери, битюг в ярости попытался её открыть и
вскоре отломанная ручка оказалась у него в руке. В бессильной злобе, вся троица за пластиковым окном неистово материлась и корчила страшные рожи. Неожиданно, на Стаса накатило странное веселье. В бесшабашном порыве он вытащил из связки старых лыж две железные палки и добавил их к швабре.
- У-у-у-у, мудак! Мудилище! – Он приблизил лицо к стеклу и громко сказал, обращаясь к Арнольду. – Ты, хряк ёбанный, пидрила хуев!!! Как дверь будешь отпирать, гондон штопанный, а?! Козёл вонючий, ослиная шкура, бля!
Глаза битюга налились кровью. Он несильно стукнул кулаком по стеклу, но разбить, видимо, так и не решился.
- А я пошёл! – Стас помахал ручкой. – Нахуй от вас пидарасов, подальше.
Он смачно схаркнул на стекло, осмотрел верхний балкон и перекрестившись, полез дальше.

***

- Ёбаный дом, ёбаный город, ебанная страна! Одни пидоры кругом! – шёпотом матерился Стасик, обливаясь потом. Следующий балкон снаружи был обшит пластиком. Стас с большим трудом карабкался наверх, едва находя места, чтобы зацепиться, между отошедшего кое-где старого материала.
- Сука блять, хуй себе точно отрежу… - добравшись до цели выдохнул он и мешком рухнул на грязный половик. Отдышался. Опасливо заглянул в комнату промеж неплотно задёрнутых штор. Открывшаяся картина не только не порадовала, но и напугала Стаса до полной усрачки. В грязной, обшарпанной комнате прямо на положенных на пол матрасах, сидели два чурбана в спортивных костюмах с символикой олимпийской сборной России. Один чучмек неспешно забивал добротный косяк, а другой, перетянув руку жгутом, пытался сделать себе укол. Рядышком на газете лежало два ствола и нехуёвый кинжал.
Лампочка без абажура одиноко свисала с потолка и освещала сию безрадостную картину.

- Пиздец…, просто пиздец… - обречённо прошептал Стас. – В жопу не выебли, так запорят как барана. Зверей мне ещё не хватало! Отдохну минутку, хотя…, срочно нахуй отсюда!
Стас оглядел свои исцарапанные руки и приготовился уёбывать, но в этот момент оба джигита вышли на балкон раскурить косячок. Немая сцена.
- Ты кто уа-а-а-бще такой бу-у-у-дищ? – прервал молчание уколовшийся абрек.
Судя по тому, как он противно растягивал и коверкал слова, приходнуло его весьма конкретно. Злые, покрасневшие глаза смотрели в разные стороны.
- Я альпинист, брат, экстремал. - Спокойно и вежливо ответил Стас. Вот, дома штурмую, а у вас просто передохнуть остановился…, на минуточку.
- Нэ брат ты мине, свинья русский. И уабще, ты не алпынист. Ты мэнт ибаный. А сейчас лочик ищьо будищ; савсэм на низ палытищ. – Подытожил чурка и поглядел на своего товарища мутным взглядом.
- Ну зачем же так, ребята?! – Взмолился Стас. – Я честно, спортсмен и никакой не мент вовсе. Мы же все Россияне - и я, и вы тоже. Зачем меня вниз бросать? Ведь был бы я ментом, то я бы через дверь с ОМОНом пришёл. Хотите - обыщите, только я не вру. Отпустите меня, и я дальше полезу.
- Рассыя-я-я-я-ни гаварищ… - Осклабился чучмек. – Ми рассыяни только вашьи дэньги брать и дэвок вашьих ибать. А так ми - звэри. Звэ-ри и чурки. Уи нас так сами завёти, вот и получайти. Понял, свинья?
- Что ж тут не понятного… - пролепетал Стас. – Только я так не считаю.
- Злой ты, брат. – Заговорил второй абрек почти без акцента, обращаясь к товарищу и прикуривая косяк. – Человек по домам лазит, смелый значит. Молодой красивый, девка есть, значит. Дети скоро будут. Семья значит. – Он сделал долгую затяжку. - Пусть живёт, работает. Он ведь налоги платит, нам на пенсию, на жизнь хорошую деньги значит. А если он такой экстремал, то пусть за три секунды отсюда съебёт и лазит себе дальше в другом месте. Ёбнется - его проблемы. Правильно я говорю?
- Вэрно, брат!
- Ну давай, альпинист. Считаю до трёх. Не успеешь – стреляю в ногу. В милицию не ходи, хуйня всё это. Тогда точно зарежем. Р-р-раз…
Чучмек поднял пистолет и наставил на побледневшего Стаса….
Дважды приказывать не пришлось. Стас вскочил на перила и в считанные секунды оказался этажом выше. Благо, что удобная обрешётка балкона позволила.

***

Рухнув на пол, Стас беззвучно зарыдал. Руки тряслись и саднили. Вскоре, немного успокоившись и придя в себя, он с надеждой заглянул в чужое окно.
Блять! Блять! Блять! Фортуна нон пенис!
За столом, под старомодным абажуром сидел бритый накаченный мужик с большой и лаконичной татуировкой на спине. Свастика устрашающе чернела на коже и, казалось, угрожающе извивалась вместе с движениями бугристых мышц на его спине. Got mitt uns! Мужик вручную натачивал большой тесак. Неприятный скрежет был слышен даже через пластик окна. Стас с ужасом наблюдал за его действиями. Тело его била мелкая дрожь.
Большой телевизор показывал видео Гитлера, а красно-чёрный нацистский стяг и деревянная мишень на стене дополняли жуткий антураж. Мозг Стаса отказывался понимать происходящее. Его инстинкты свелись к одному – уйти, убежать из этого мерзкого и опасного дома. Мыслей не было. В голове крутились только обрывки «Отче наш» и «хуйотрежухуйотрежумамамамамама».
Закончив, детина поднялся во весь свой гигантский рост и начал «бой с тенью».
Он резал. Он убивал. Он уничтожал. Он наматывал на тесак кишки и, наслаждаясь, пил кровь. Животная ярость и злоба ощущались почти физически.
Беснующийся Шикльгрубер с экрана подбадривал и поощрял его. Он его благословил на своём непонятном, лающем языке. Убей их всех: чурок, евреев, нигеров, азиатов, поэтов, политиков, писателей, педерастов, коммунистов, либералов…. Да похую кого! Главное – всех! Под корень!
Всех, кто мыслит не так. Всех! В ад! Хайль! Хайль! Хайль! Хайль Гитлер!
Мужик повернулся, и казалось, смотрел прямо в глаза Стасу, который заворожёно взирал на этот танец смерти и не мог даже шевельнуться. Наци шёл на Стаса. Поигрывая тесаком, он злобно хрипел, брызжа слюной:
- Иди сюда, иди ко мне. Я выпущу тебе твои сопливые кишочки. Иди…, кто не с нами – тот против нас. Ну, иди же, блять, иди к папочке!!!

Стас не помнил, как оказался на последнем этаже. Абсолютно пустой балкон и чёрный проём закрытого окна. Всё – конец и тупик. Дрожащими руками Стас вытащил из рюкзачка бутылку сладкого ликёра (на всякий, бабский случай) и не отрываясь, выпил почти половину. Вскоре немного отпустило и всё происходящее начало казаться дурацким сном. Стас собрал остатки сил и прикинул расстояние до крыши. Метра два, два с половиной абсолютно голой стены и хлипкие, ржавые перильца. Саднили пораненные ладони, но надо было что-то делать. Стас извлёк из рюкзака моток прочного шнура с «кошкой» на конце.
- Вышибу нахуй дверь чердака, вышибу нахуй всем им мозги! – злобно проорал он и, примериваясь, стал медленно раскачивать «кошку», готовясь к броску.
- А может не стоит. – Услышал он нежный, звенящий голосок. – Я выпущу Вас через дверь.
Стас опустил глаза и в недоумении уставился в открывшуюся балконную дверь. Во мраке проёма стоял ангел. Ангел во плоти. Неземной красоты юная девушка с огромными карими глазами и длинными тёмными волосами. Белое, до пят платье и печальный молящий взгляд. Стас оторопел. Она была удивительно, просто неестественно прелестна.
- Я, - запинаясь произнёс он, не веря своему счастью – был бы Вам очень, очень благодарен. Ведь любая, даже самая страшная сказка, должна закончиться хорошо.
- Да, обязательно хорошо. – Вторила ему красавица и печально улыбнулась. – Проходите, милый юноша.
Стас вошёл в тёмную комнату, в которой как ему показалось, не было вообще ничего, кроме огромного старинного шкафа. Он почувствовал неприятный холод и зябко поёжился. Сердце учащённо забилось в тревожном предчувствии чего-то пугающе неизведанного.
- Проходите в ванную. Примите душ, расслабьтесь, а потом я перевяжу Вам руки и … Вы уйдёте. – Ласково прощебетала девушка.
Стас вошёл в большую ванную комнату, всю выложенную ослепительно белой плиткой. Даже душевая занавеска была молочно- белого цвета. Его слегка удивило, что щеколды на двери не было.
- Блять, как в операционной… - пробубнил Стас – или в морге.
- Да ладно – хуйня всё это. – Приободрил он себя и быстро скинув одежду залез в ванну.
***

Стас с наслаждением подставил своё уставшее тело под тугие струи тёплой воды и закрыл глаза. Скрипнула дверь, с тихим шорохом отодвинулась занавеска. Скалолаз открыл глаза и повернув голову, реально охуел. Перед ним, во всей своей красе, стояла обнажённая хозяйка. Она была бесподобна – стройное белое тело с округлыми бёдрами, небольшие грудки с рябиновыми ягодами сосков и аккуратно выбритый лобок. Глаза девушки горели страстным, похотливым желанием. Опытный Стас растерялся, все слова застряли у него в горле. Впрочем, говорить было ничего не надо. Прелестница опустилась на колени, обхватила левой рукой задницу гостя и подвинув его ближе к краю ванны, жадно заглотила его в миг вскочивший хуище по самые гланды. Ещё никогда в жизни Стасу так не сосали! Язык девушки поспевал везде – то плотно обвивал залупу и кружил по ней бешеной змеёй, то рьяно вылизывал анус, то ласково теребил набухшие от дикого возбуждения яйца Стаса. Буквально через минуту безумного минета, он почувствовал, что кончина вот-вот хлынет в глотку хозяйки бурным потоком. Стас с трудом выдернул елдак изо рта девушки и сделал небольшой перерыв, слегка подрачивая разгорячённый «прибор». Немного поостыв, он снова отдал свой хуй на растерзание развратной прелестницы.
Она медленно всосала ствол до самого корня и замерла. Стас тихо застонал. Затем, девушка взяла рукой его семенники и неестественно широко раскрыв рот, ловко вложила их за обе щеки; затрясла головой, заработала языком.
- О-о-ой, бля-я-я-я…, - выдохнул вконец охуевший Стас – я кончаю!!!
Сперма бодро устремилась прямо ей в рот, тело альпиниста забилось в сладкой судороге. Хозяйка подняла лицо и взглянула на искажённое гримасой наслаждения, лицо Стаса.
Кончина обильно вытекала из уголков её рта. Глаза её полыхнули жёлтым и злобным, адским огнём. Она страшно захрипела, с силой сжала челюсти и резко мотнув головой,
оторвала скалолазу к ёбанной матери хуй вместе с яйцами.
Понеслась, загремела ухающими литаврами; завизжала, завыла дикой какофонией звуков музыка преисподней вперемешку с жадным чавканьем.
Издав нечеловеческий вопль, Стас безумными глазами посмотрел на то место, где когда-то был предмет его гордости и удовольствий. Кровь обильно, толчками хлестала из страшной раны на белый кафель. Он зашатался, ноги его подкосились и отважный альпинист Стас с грохотом рухнул в вечное, адское забытьё…

Девушка высоко подпрыгнула и словно огромная муха, замерла на потолке, прилипнув к нему ступнями и ладонями.
Затем, она противоестественно вывернула голову окровавленным лицом за спину и воззрилась на агонизирующего в луже кровищи Стаса. Глаза её довольно щурились, а челюсти с громким чавканьем пережёвывали откушенную плоть.
Через некоторое время хозяйка выпорхнула из ванной и, пройдя в комнату, со скрипом отворила створку старинного шкафа.
- Выходи, Дадая, мясо само к нам пришло.
Из темноты вылезло небольшое волосатое существо.
- Где-е-е-е…? – глухо прорычало оно, сверкая из-под густой шерсти огненно- красными глазами.
- Там, в ванной, моя любовь. – Весело рассмеялась девушка. Только я немного откусила. Мясо первый сорт, мы с тобой давно такого не ели…
- О, повелитель! – Оскалилось существо и подняло своё подобие головы к потолку. – Благодарим тебя за данную милость и молим тебя быть с нами во веки веков. Мы, рабы и твои верные слуги…
Вскоре, бесплотное, опустошённое до костей и кожи тело Стаса вылетело с шестнадцатого этажа и прошуршав по веткам дерева, бесформенным мешком легло на землю.



© mishkovars


@темы: Креативы

16:30 

Халява

У Коляна заколотилось сердце – отступать некуда, до утреннего экзамена всего несколько часов, а вдруг ЭТО сработает? Он открыл окно и, пытаясь выдавить слезу, просипел сорвавшимся голосом: — Халява, помоги! Что хочешь, для тебя сделаю.
Постояв еще немного, для верности, с жалостливым лицом, страдалец завел будильник и рухнул на кровать без сил. Ночью он увидел странный сон:
Находится он в маленькой и тесной приемной, перед дверью какого-то важного кабинета. Вокруг него странная полуодетая публика, как будто каждого только что вытащили из постели, собственно, он и сам стоит в одних застиранных и полинялых трусах. Николая, в обычной ситуации, такое положение непременно позабавило бы, но сейчас это его не смущало, а все внимание было приковано к заветной двери, с массивной золотой табличкой «ХАЛЯВА Н.В.» Периодически оттуда, картавым стариковским голосом, выкрикивалась фамилия присутствующего, и он обреченно скрывался за ней. Вот снова послышалась чья-то фамилия, и симпатичная девушка в прозрачной ночной рубашке, нервно дернув острым плечиком, нерешительно повернула дверную ручку. Не успел Колян опуститься в дремоту ожидания, как из недр вожделенного кабинета донеслось: — Сгучкин Николай!
Старинный интерьер помещения был освещен мягким светом настольной антикварной лампы. За массивным письменным столом, поблескивая кругляшками очков, сидел обладатель картавого голоса – классический профессор Всезнайка.
- Ну-с, молодой человек, тяните билет – поглаживая козлиную белую бородку, начал он.
Колян глянул на выложенные веером позолоченные билеты и взялся за крайний.
- Поцеловать взасос Капецкую Люду – удивленно прочитал на обороте студент.
- Это ваш вопгос, молодой человек, вегнее задание – ехидно хихикнул профессор – ничего тгудного для такого ловеласа как вы, полагаю?
Николай смущенно покраснел
- Идите и хогошенько подготовьтесь, вам ведь неуд по Фогтуне ни к чему? – загадочно произнес он — а за завтгашний экзамен не беспокойтесь, батенька, считайте, что вы уже сдали.

Какая забавная чушь приснилась – с грустью подумал Колян, плетясь утром на экзамен – вот по-настоящему было бы все так просто.
[next]
- Берите билет, отмечайтесь у методиста и идите готовиться – не поднимая головы, пробубнила преподаватель, одновременно заполняя какую-то ведомость.
Николай перевернул выбранный билет. Конечно, ни на один из вопросов ответа он не знал.
- Сручкин, пятый билет.
Девушка- методист, услышав его фамилию, нервно дернула острым плечиком, затем захлопала глазами и покраснела. Николай удивился такой реакции, но вдруг, что-то знакомое почудилось в ее фигуре.
Дальше произошло невероятное: — методистка, вместо того чтобы выдать чистый проштампованный лист для ответа, лежащий в стопочке на краю стола, легким движением фокусника извлекла откуда-то другой лист. Фальшиво улыбаясь и заговорщицки подмигнув, она протянула ему этот листочек.
Сев на место, Сручкин потрясенно разглядывал готовый ответ на билет, украдкой поглядывая на методистку. Девушка занималась своим делом, как ни в чем, ни бывало, и ни разу не посмотрела в его сторону.

Экзамен был сдан, но Колян, вместо того чтобы радоваться успеху, в задумчивости бродил по коридорам института. Мысли вихрем носились у него в голове: «Как объяснить произошедшее, как не случаем мистики? Значит профессор Халява В.Н. существует? Если да, то он должен выполнить задание, выпавшее в золотом билете, ибо с Фортуной не шутят».
Найти девушку по фамилии Капецкая Николай решил через деканат. Зайдя в приемную, он обратился к секретарше, возившуюся с цветами в вазе:
- Вы не подскажите, у нас учится Капецкая Людмила?
Девушка оторвалась от цветов и посмотрела на Сручкина, как на сумасшедшего:
- Людмила Васильевна наш новый преподаватель философии. У нее сегодня день рожде…- запнулась она.
- Вы с психфака? – из открытой двери соседней комнаты, в глубине которой угадывался сервированный праздничный столик, неожиданно выглянула пожилая женщина – скажите, что я задержусь на десять минут.
Колян сглотнул появившийся ком в горле и решительно направился к имениннице. Неуклюже обхватив ее, он прохрипел: «От всей души!», и взасос, так что звякнули ее вставные челюсти, припал к губам… За его спиной послышался удивленный вздох и звон упавшей с подноса посуды.

Внимание! Внимание – у меня офигительная новость! – заорал вбежавший в аудиторию психфака запыхавшийся студент — сегодня зачета не будет. Людмиле Васильевне плохо с сердцем стало, ее скорая только что увезла. Уф-ф! — он перевел дух – не поверите, на нее какой-то маньяк напал, прямо в деканате.
В группе повисла гнетущая тишина, все переваривали полученную новость, не зная сочувствовать или радоваться.
-Халява – вдруг прошептала одна девушка и упала без чувств.


© кольман


@темы: Креативы

17:13 

Пистолет Макарова ТА- 2831

Пистолет Макарова ТА- 2831, или две путёвки на Мальдивы.


«…И когда Он снял третью печать, я слышал третье животное, говорящее иди и смотри.
Я взглянул, и вот, конь вороной, и на нем всадник, имеющий меру в руке своей».
Св. Иоанн Богослов, «Откровения», Глава VI.


Гриня дежурил. Более того, он был ответственным от руководства в отделе внутренних дел, где занимал должность начальника отделения уголовного розыска. И это всего за два года службы!
Гриня принципиально считал это своей заслугой, как бы невзначай позабыв о дяде из центрального аппарата МВД, который был незримым ангелом-хранителем любимого племянника.
За два года Гриня уже успел отличиться несколько раз: раскрыл грабёж (пьяный в говно посетитель питейного заведения «Бакинский дворик» на обслуживаемой территории отобрал у чуть более нетрезвого оппонента мобильник, пошёл с ним к туалету и… вырубился, после чего и был повязан довольно быстро прибывшим на место происшествия Гриней). В число раскрытых им преступлений входило и убийство, правда, бытовое – пьяный сын руками и ногами насмерть замолотил нетрезвую мать, не поделив с нею последние сто грамм водки, после чего оттащил труп родительницы в ванную комнату, а сам продолжал бухать со случайными собутыльниками, у одного из которых проснулась-таки совесть, давно замутнённая перманентной алкогольной интоксикацией, и он вызвал ментов. А один раз проявил личное мужество при извлечении машины с четырьмя бухими вусмерть, и, увы, мёртвыми телами из реки, куда они ухнули, пробив парапет набережной Москвы-реки (активно и бестолково помогая МЧСникам, он ухитрился наебнуться в гостеприимные воды столичной реки в конце февраля, и только литр водки (наружно и (основная часть) перорально) привёл его в чувство).
Правда, работа Григорию особо не нравилась. Он, молодой романтик, представлял жизнь опера состоящей из лихих погонь, опасных перестрелок, задержаний киллеров, опасных маньяков и бородатых террористов, но жизнь была гораздо прозаичнее – приходилось часами «топтать землю», отрабатывая территорию, писать бесконечные рапорта, подшивать дела перед проверками и заниматься прочей рутиной. Пистолет же в основном использовался только в качестве открывашки для пива. Агентура… Единственный агент, которого Грине удалось «привлечь к негласному сотрудничеству», и сам не знал об этом, да ещё имел наглость помереть год назад, а Гриня ещё полгода после его кончины бодро строчил агентурные сообщения от имени усопшего стукача. Кроме того, финансовые дела тоже были не на высоте – заработная плата опера оставляла, как говориться, желать лучшего, с той рвани и пьяни, которую приходилось таскать в родную «контору» много не «ошкуришь», а «крупная рыба» не шла. То ли дело сокурсник Грини Артём, попавший по распределению в ОГИБДД – через год после окончания «бурсы» они встретились на складе ХОЗУ на улице Перерва, где в обязательном порядке получали форму. Артём к этому времени обзавёлся пышущей благополучием и заметно округлившейся мордой, солидным животиком и «мерсом», пусть и не новым, но выглядевшим вполне респектабельно.
На завистливый взгляд Григория погладил себя по внушительному пузу, и пробурчал:
- Дорога кормит!
На вопрос же, как он прошёл недавнюю проверку на полиграфе у штатного психолога, лишь хохотнул:
- Гы! Дык тесть его каждый год у меня техосмотр делает!
Должность начальника отделения УР – майорская! – Грине подкатила, как только ушёл на пенсию Петрович – «сухой волчара», знавший «спецконтингент» обслуживаемой территории, как свою бахчу. Петровича, помимо критического возраста, строго говоря, сгубили две вещи - принципиальное нежелание во имя повышения показателей раскрываемости «рубить палки», и давнишняя и взаимная любовь к спиритуозным напиткам. И если даже ежеутренний «выхлоп», исходящий от него, можно было терпеть, то откровенное нежелание в профильное мероприятие «Колесо» задержать угонщика, «Мак» - повязать наркомана, и в «Розыск» - задержать разыскиваемого негодяя выводило начальство из себя. Такова специфика! Пусть у тебя показатели «на уровне» - изволь за период проведения мероприятия показать «товар лицом», то есть отчитаться, поскольку цифирь идёт выше, выше и доходит до министра, который, взглянув довольным глазом на сухие цифры статистики, подумает: «А ведь заебись мои чудо-богатыри работают! Вон, сколько назадерживали-наизымали! И похуй, что чуть-чуть воруют, немножко стреляют, слегка убивают!».
Претило ему и новомодное название «полицейский», стойко ассоциировавшееся в его сознании с «полицаем». Впрочем, термин «мент» он тоже не уважал, заявляя: «Мент – оперу не кент!».
Словом, крамольные мысли о суходрочке системы, пусть и проявляемые в молчаливо-саботажной форме, а также закадычная дружба с зелёным пресмыкающимся довели Петровича до цугундера, и, напоив напоследок весь оперативный состав в забегаловке при местном рынке до отключки, Петрович отправился на пенсион сажать редиску и патиссоны на свои шесть соток в Малых Ебенях, до наступления тепла подрабатывая на охране недавно открывшегося ювелирного магазина.
Парочка старых оперов от предложенной должности категорически отказалась, ибо хотела спокойно доработать до пенсии, а отхватывать пиздюлей за косяки молодых подчинённых особого желания не испытывала.
В итоге, как решила госпожа Фортуна, кадры главка и дядя-небожитель, Гриня получил должность, и в приложение к ней – отдельный, хотя и небольшой кабинет, где не пахло носками задержанной гопоты, а в шкафу не звякали бутылки с попоек оперсостава.
Кроме прибавке к окладу, пусть и небольшой, перед Гриней замаячила возможность сделать карьеру, а также реальная перспектива завоевать благосклонность Тани – продавщицы из ювелирного магазина, находящегося на территории, блондинки с глазами цвета лесного озера в предзакатное время.
Григорий познакомился с ней, когда выезжал на ложное срабатывание капризной сигнализации. Один раз взглянул он в эти глаза – и погиб. В висках застучало, сердце усиленно билось в диафрагму, и почва, казалось, ушла из-под ног. Гришка влюбился.
Танечка, в свою очередь, достаточно благосклонно приняла Гришкины ухаживания и даже пару раз сходила с ним на концерты забугорных групп, а также в кафе. Тем не менее она, как оказалось, была девицей строгих правил и попытку Григория установить более близкий контакт пресекла самым решительным образом, довольно ощутимо врезав Грине по морде ладошкой и коленкой по «бубенцам», когда он пытался прихватить её за, так скажем, филейные части.
Нельзя сказать, что Гриня был полным лохом в сексе – приходилось ему в стенах кабинета драть и хабалистых хохлушек с рынка, не брезговал и довольно потасканными и вульгарно размалёванными путанами, тусовавшимися на автобусных остановках, которыми ОМОН набивал «обезьянник» во время проводимых мероприятий. «Если есть пизда и рот – значит, баба не урод!» - находил он для себя оправдание в цинично брошенной кем-то из коллег фразе, и глушил либидо этаким суррогатом любви. Как-то раз он был даже почти застукан замполитом, когда усадил очередную «мартышку» на столах, своём и напарника, причём полужопия партнёрши были расположены на разных столешницах. Он усиленно совершал ебательные движения, стремясь проникнуть всё глубже и глубже в её лоно. Столы качались, девица повизгивала, и тут в дверь загрохотал замполит, точнее, заместитель начальника по работе с личным составом:
- Матвеев, открывай! Я знаю, ты там пьёшь!
Гриня испугался было, но потом его от нелепости обвинения пробило на ржач, и он в ускоренном темпе, стал заканчивать процесс соития, девица забилась в оргазме, рефлекторно сдвинула ягодицы, и Гриня чуть не завопил: крышки столов пребольно прищемили ему кожу мошонки. Еле закончив процесс и выгнав шалаву, вышел покурить в коридор.
Замполит, находившийся в другом конце коридора, заметив, что дверь Гришкиного кабинета открылась, вернулся, и подозрительно уставился на Григория:
- Пьёшь на рабочем месте?
- Да вы что! Как можно!
Замполит принюхался, но чувствительнейшие рецепторы носоглотки запаха перегара не уловили.
- Смотри у меня! – назидательно погрозил он пальцем и, косолапя, направился в туалет.

* * *


Но Таня… после встречи с ней у Григория напрочь пропала охота «пользовать» остановочных гетер и представительниц ближнего зарубежья, любовь, однако... От потенциального конкурента – прыщавого задрота из МГУ Гриня прозорливо отделался, подкинув ему «кораблик» ганджубаса.
Танюша… При одной мысли о девушке у Гриши встал хуй. Вот бы получить много денег, да махнуть на Мальдивы, где у ласкового тёплого моря на белейшем коралловом песочке под сенью кокосовых пальм они бы загорали неподалёку от бунгало, а ночью на практике изучали бы «Камасутру» на белых простынях «сексодрома».
Эрекция усилилась, но сладкие мечты Грини прервал визит инспектора службы Антоновского, румяного здоровяка с АКСУ на мощном торсе.
- Антоныч, я тебе «пассажира» доставлю, «чёрного» со стволом прихватили, дежурный твой сыщик на выезде, разберись, а? – и бросил на стол Григория пистолет Макарова.
Гриша осторожно вынул магазин, снял с предохранителя и передёрнул затвор. Из пистолета, судя по всему, совсем недавно стреляли, так как он резко пах пороховой гарью.
Григорий глянул на затвор. На нём был выбиты номер «ТА-2371» и год изготовления – «1975 г.».
Гриша открыл паспорт задержанного: «Тазиев Муса Алиевич, 21.04.1983 г.р., уроженец села Насыркорт Назрановского района Ингушетии, так, регистрация…»
Григорий открыл папку с надписью «Сводки» на компьютере, забил в поисковик номер пистолета. Винчестер компа хрюкнул и через несколько секунд выдал текст на дисплей:

«СПЕЦСООБЩЕНИЕ.


22.07.2010 года примерно в 15.30 у дома 15 по …ской улице неизвестные лица совершили нападение на участкового уполномоченного ОВД по району «..ский» старшего лейтенанта милиции Харитонова К.М., 1975 г.р., и нанеся ему множественные ножевые ранения, похитили табельный ПМ номер ТА-2371 1975 года выпуска и шестнадцать патронов у нему. Харитонов был доставлен в НИИ СП им. Склифосовского, где в 16.45 скончался, не приходя в сознание.

1-й заместитель начальника ГУВД по г. Москве
генерал-майор милиции Хрипунов А.К.
»


Григорий задумался, потом поднял трубку внутреннего телефона и, дождавшись ответа дежурного, бросил:
- Задержанного мне в кабинет!
«Прикамерный» старшина ввёл к нему в кабинет рослого молодого человека лет тридцати. Парень не выглядел, как «зверьки» - ни вызывающей чёлки на лбу, из под которой прохожих встречал злой и колючий взгляд, многодневная щетина… Напротив, парень был чисто выбрит, источал аромат дорогой туалетной воды, а волосы были тщательно уложены в аккуратную причёску. Мусса был одет в пальто из чистой шерсти, под которым находился отменно сшитый костюм и белоснежная сорочка с галстуком от «Гуччи».
- Присаживайтесь! – кивнул Григорий задержанному на стул возле своего стола.
Задержанный не заставил себя ждать и уселся на предложенный стул, вальяжно закинув ногу на ногу.
- Ну, и что будем делать?
Задержанный нагловато улыбнулся и произнёс практически без акцента:
- Пять тысяч долларов устроит?
Григорий вскипел. Как, его, честного мента, ой, полицейского, хотят купить, как блядь с Тверской? Его затрясло от негодования, и он уже был готов уебать нахального бандита, как вдруг вспомнил про Танюшу, песочек атолла, зелень пальм…
Желание увидеть счастливые зелёные глаза Татьяны, когда он сообщит ей о том, что нашёл возможность поездки на экзотические острова, пересилило всё!
- А не наебёшь? – строго спросил Гриша.
- Хлебом клянусь! Можно телефон? Мой дежурный забрал.
В полусне Григорий протянул задержанному свой мобильник, тот набрал номер и сказал несколько слов по-вайнахски, закончил разговор и сообщил:
- Через полчаса деньги будут! Да, начальник, пистолет отдай, да?
Григорий задумался. Оставить себе? Так ствол-то отстрелянный, происхождение быстро выяснят, если спалишься. Выбросить? Да не его это забота. Пусть сам выкручивается!

* * *


И вправду, ровно через полчаса под окнами отдела остановился чёрный «инфинити», водитель посигналил, и Гриня вышел на улицу, лавируя между грязных луж. Приоткрылось тонированное стекло, и рука с обилием растительности протянула ему увесистую пачку. Гриня, словно вор, огляделся вокруг, быстро сунул пачку в карман куртки и вернулся в стены «конторы».
- Вы чего, охуели? – набросился нон на ГНР (Группу немедленного реагирования). – У него же заява была, что нашёл, следовал в отдел сдавать! Всё, задержанного я отпускаю!
Муса неспешно собрал со стола массивную золотую печатку, золотую же заколку для галстука с брюликом, бумажник, который оперативный дежурный довольно оперативно и непринуждённо уже облегчил на пару-тройку тысячерублёвых купюр.
Запахнул пальто и удалился. Григорий стал подниматься по лестнице на второй этаж и не слышал, как Антоновский довольно отчётливо процедил:
- «Заява», сссссссссука… Не, ну не пидор, а?!

* * *


Прошло три дня. Григорий уже поделился приятной новостью с Таней, которая пришла в дикий восторг от перспективы понежить тело под жаркими лучами солнца.
Гриша, по иронии судьбы, снова был ответственный от руководства – один из замов прихворнул, и Гриню, как самого молодого, начальник заставил «тащить службу».
С утра Григорий провёл развод, скороговоркой зачитав свежие телетайпограммы, список угнанного автотранспорта, проверил оружие, удостоверения, раздал фотороботы очередных разыскиваемых негодяев, и удалился к себе в кабинет.
Буквально через двадцать минут заверещал телефон внутренней связи. Дежурный буквально кричал в трубку:
- Разбойное нападение на ювелирный магазин! Срочно на выезд!
Григорий схвати со стола папку с бланками, выскочил из кабинета и захлопнул дверь. Его сразу охватило недоброе предчувствие. Ювелирный.. Танька… Сегодня вроде не её смена? Нет, нет, точно, не её!
Метрах в трёх от ювелирного лежал человек. Гриня пригляделся. Да, то самое дорогое пальто, распахнутое, одна пола которого мокла в луже. Муса! Он был мёртв. Вместо левого глаза зияла дыра, глаз повис на ниточках нервов. У правой руки трупа валялся пистолет Макарова. Гриня нагнулся, и разглядел его номер: «ТА-2371»…
Григорий зашёл в магазин.
На полу, скорчившись в луже крови, лежал труп Петровича, сжимавшего «Осу». Раненый в живот, истекая кровью, старый оперюга нашёл в себе силы пальнуть в бандита.
Из-за прилавка торчала такая знакомая туфелька. Гриня приблизился. Таня лежала на спине, и её изумрудного цвета глаза незряче уставились в потолок. На лбу, точно над переносицей зияло маленькое отверстие, из которого тонкой струйкой сочилась кровь.
Григорий упал на колени и завыл… Глухо, потом всё громче.
Двое постовых равнодушно стояли в сторонке и обсуждали некую Стеллу, которая «минет строчит, как швейная машинка «Зингер»», и травили анекдоты, причём со стороны казалось, что нужно смеяться при слове «бля».
- Чего это он? – шёпотом спросил один постовой другого.
Тот покрутил пальцем у виска:
- Ебанулся! – после чего отошёл к сугробу, откинул автомат за спину и открыл «молнию» на форменных брюках, после чего стал мощной жёлтой струёй выписывать на ноздреватом, грязном, слежавшемся мартовском снеге затейливый вензель.
Гриша поднялся с коленей, шатаясь, как пьяный, вышел на улицу и пошагал куда глаза глядят, не разбирая дороги. Он не услышал визга тормозов выскочившей на встречку чёрной «БМВ» с номерами «ЕКХ» и синим «стаканом» на крыше, успел увидеть только лицо водителя, бледное, как воротничок его сорочки. Потом раздался глухой удар, тело перелетело через крышу «бэхи», сбив спецсигнал, осколки мигалки синими брызгами посыпались на грязный асфальт, и, уже неживое, упало прямо под колёса мощного «МАННа». Раздался противный хруст, и голова Гриши превратилась в месиво из крови, осколков костей и мозгового вещества…
* * *
Верховный демиург находился в шестом круге астрала и решал мю-мезонное уравнение четвёртого порядка, когда почувствовал энергетические волны другого демиурга.
Последний приблизился, испуская сиреневое свечение.
- Как обстановка на третьей планете от жёлтого карлика? – промыслил Верховный.
- Повелитель, - сверкнул в ответ младший демиург. – Баланс Добра и Зла там ещё сохраняется, но очень зыбок.. Очень…
На Земле была весна, по местному летоисчислению март две тысячи одиннадцатого года…

© Штурм



@темы: Креативы

20:51 

Как я ходил в Армию. Дневники духа.

Как я ходил в Армию. Дневники духа. (Октябрь 1990г.)

(С)CTPAHnic 2011

Отсрочка

В армию я попал сознательно. Просто стало скучно жить, день за днем, ходя на работу
(я работал с 17 лет).
Идиот, нашел, чем развлекаться. Уйти я должен был еще весной, но меня отмазали по большому блату, через начальника военкомата, которому увезли две коробки дефицитного кофе и коробку сгущенки. Получил я, таким образом, отсрочку на полгода.
А тут новый призыв и пошел я по этапу на север.
Забирали меня три раза. Каждый раз мы целый день бухали и потом я приезжал обратно. То покупателя нет, то мы не подходим. На третий раз оставили ночевать в центральном сборном пункте. Ворота закрылись и понеслась служба. Вернее мне показалось, что служба понеслась, а начался форменный бардак. Водку у нас, как ни странно, никто не забирал и вечером весь личный состав, вернее продвинутая его часть, нажиралась как бобики.

Белочка пришла

По территории сборного пункта можно было свободно передвигаться. Из-за забора так же свободно привозили водку и закуску. С небольшой компанией, мы провели половину веселой ночи, вместе с нашим сопровождающим сержантом-дембелем. Часа в три ночи мы вышли в туалет типа сортир на улицу и вдруг один из призывников выхватывает нож складной и берет первого попавшегося призывника в заложники. То ли выпил много, то ли горячка белая у него. Показалось ему, что мы его убить хотим, в этом туалете.
Подставил нож к горлу и даже ширинку застегнуть не дает.
Орет: - Не подходите, а то я его зарежу! -Пацан чуть не обкакался, хотя хотел только пописять.
Кое-как успокоили его, вызвали Ментов, благо рядом все было. Чувака закрыли на 15 суток за дебош. Про террористов в те времена еще никто понятия не имел.

Четыре булька

На следующий день пошли пешочком на вокзал, километра три. Раннее утро, автобусы еще не ходят. Прождали пол дня на вокзале, сели в поезд, целый вагон призывников, без гражданских. Пока тронулись, пока расселись по купе, начало темнеть. А у меня еще пузырь водки с собой, пацаны на вокзал привезли прямо. Ну, я подтягиваю своих ближних и спрашиваю, у кого что есть. Оказывается закуски море, а пузырь только у меня. Ну что же, решили начать, а потом на станции затариться как следует.
Только открыл бутылку, погас свет. Сказали: - Генератор сгорел и надолго!
Что делать, спрашивают пацаны. Предлагаю разливать на слух: Четыре булька - полстакана. Это я вам как специалист говорю. Не зря год с грузчиками бухал.

Лимонад

Долго ли коротко ли, подъезжаем к станции Барабинск, Новосибирской области. Милый городок, никогда его не забуду. Собрали мы с Юркой со всех деньги, рублей 150 набралось советских еще. Побежали на вокзал. Стоянка поезда 30 минут, должны успеть.
На вокзале естественно ничего. Выбежали на площадь, смотрим, стоит «Запорожец» белый, а рядом мужичек характерной цыганской наружности. Явно торгует чем-то. Подбегаем, так и есть. Водка 20 рублей (в магазине днем 10 и то дефицит) вино 10. Берем 5 бутылок водки и пол сумки лимонада, прячем водку вниз. Когда подбегаем к вагону, нас уже пасет прапорщик из сопровождения.
-Что несем? - Да вот, лимонада набрали на всех! – Отвечаем мы, раскрывая сумку и искренне смотря в глаза. - И правда лимонад, - говорит прапорщик, удивленно смотря в сумку.



Анекдот

Первым кличку получил у нас парень, который всю дорогу рассказывал анекдоты, его так и назвали – «анекдот»! Молчал он только когда спал. Если нам было скучно, его будили, и он опять рассказывал анекдоты без умолку.

Юрка

Через трое суток мы доехали до Красноярска. Осень, но еще относительно тепло, примерно 10-15 градусов выше нуля. Поехали в аэропорт. Мы все еще не знаем, куда нас везут. В аэропорту ждем около двух суток, деньги и еда заканчивается.
Юрка продает свой черный, длинный, кожаный плащ, в котором он сдуру поехал служить. Денег нам хватило на пару бутылок водки и закуску. Юрка остался в рубашке с коротким рукавом. Из аэропорта все равно никуда не ходим, рассудил он, а на месте форму выдадут.
Наконец-то подают наш самолет, узнаем, что летим в Норильск. Где это находится, я смутно представляю, но у сержанта уже хитро блестят глазки, что никто не сбежал и ему теперь дембель скорый. Сержант выпрашивает у меня часы прямо в самолете. Мол, все равно в части заберут. Часы дешевые, отдаю ему просто так, на память.
Через 4 часа приземляемся в Норильске, аэропорт Алыкель. За бортом 20 градусов мороза, пурга! Юрка боязливо ёжится в салоне самолета. Спрашиваем у сержанта далеко ли до части и на чем поедем. Он отвечает, что 50 километров на покрытом брезентом КамАЗе.
Мы тихо ржем над Юркой, у него лицо смертника на эшафоте. Подгоняют КамАЗ прямо к трапу, вездеход с тёплым кунгом и автономной печкой. Других тут не держат. Юрка облегченно вздыхает. Жизнь продолжается.

Духи вешайтесь!

Ехать оказывается не так далеко. Это до города 50 километров, а до части всего 5-7 км.
Прямо на КПП слышим приветствия от старослужащих: - Духи вешайтесь!
Становится немного не по себе от такого приема. Завозят сразу в баню, снимаем с себя всё абсолютно, моемся хозяйственным мылом из тазиков, вода еле теплая. Всю одежду и личные вещи изымают навсегда. Выдают форму. Стоишь в очереди и получаешь по списку свой размер. Повезет, если размер есть, если нет, будешь ушивать или разнашивать. Учат заматывать портянки. Показывают пару раз для всех. Если не успел понять, будешь ходить с кровавыми мозолями. Потом первое построение и бегом в столовую. Опять крики отовсюду: - Духи вешайтесь! - Дедушки злые!
На дворе ночь, все уже спят и нас кормят остывшей кашей и рыбными консервами. Мы нехотя ковыряемся вилкой в непонятной еде. Какая ошибка! Завтра все будут сожалеть о том, что не наелись про запас!
Встает сержант: - Команда встать! - Унести посуду!
Снова строимся, теперь это постоянное занятие на следующие 2 года. Сержант командует: - Равняйсь! - Смирно! - В расположение роты! - Бегом! - Марш! Все бежим туда, куда показывает сержант, в этом же здании на четвертый этаж. На входе снимаем сапоги, одеваем тапочки. Слева в помещении стоят двухъярусные кровати. Даже подумать страшно, кто там спит. Ложимся на свободные кровати, спать осталось часа четыре не больше.

Ад, день первый

Подъем в 6 утра криком: - Рота подъём!!! Все вскакивают и бегут умываться и застилать кровати. Застилание кровати - это особый ритуал. С помощью специальных досочек, которые называются «кантик», из постели делается абсолютно ровный кирпичик. Подушка также должна быть абсолютно квадратной и ровной. В Армии вообще не любят изогнутых поверхностей. Все делается бегом. Построение бегом, на зарядку бегом. Бежим всей ротой, человек 100 вокруг территории. Сколько будем бежать, никто не знает, поэтому сложно рассчитать силы и дыхание быстро сбивается. На севере вообще нельзя бегать, там мало кислорода и организм очень быстро утомляется. К счастью пытка бегом, быстро заканчивается, наши мучители тоже не железные. Снова строимся и бежим в столовую.

Завтрак.

Есть еще не особо хочется, тем более после таких нагрузок, только успеваю отпить пол стакана чая, уже звучит команда: - Встать, унести посуду! -Как, уже?
Опять строимся и бежим в расположение роты. На лестничных клетках стоят сержанты и держат в руках ремни. Всех пробегающих мимо и хоть на секунду задерживающихся, тут же бьют ремнем по спине или заднице. Мне попало один раз. Остановиться и разобраться с обидчиком нет никакой возможности, сзади несется толпа народу. Тем более на обидчиках погоны сержанта. Он по уставу твой командир и всегда прав. Типа медленно бежал и получил за это.

Как я стал курить

До армии я занимался спортом и не курил. В детстве курил конечно, но потом бросил. После завтрака 5 минут дают на перекур. Тоже по команде и всем вместе. Вся рота дружно бежит в туалет покурить и справить естественные надобности. Мы втроем остаемся на «взлетке» (полосы на полу для построения, похожие на аэродромную раскраску), так как не курим. Сержант подходит и говорит:- Не курите? - Отлично! - На уборку спального помещения! Уже в обед я попросил беломорину у сослуживца. Голова затуманилась после первой затяжки и стало хоть немного легче.

Подшивка

После завтрака и перекура все бежим в «Ленинскую комнату» на подшивку. Нам выдают погоны, шевроны, подшиву, кокарды и другой антураж. Нужно его правильно и быстро пришить на свои места. Многие держат иглу и нитку первый раз в жизни. Мне проще, я пуговицы еще в детском саду пришивать научился. Все равно исколоты все пальцы, так как материал ПэШа (кителя) очень плотный, я уже не говорю про шинель. Кое-как пришиваем, потом отрываем и пришиваем как надо. Пока сержант не одобрит. Я от не знания загибаю кокарду дугой, как у сержанта. Подходит прапорщик и бьет меня по лбу несильно в том месте, где кокарда. - Ты что, такой молодой, а уже борзый? - Немедленно выпрямить! Оказывается, загибать кокарду можно только через пол года службы. Это символ старослужащих. А еще полоски на кителе сзади и много, много других мелочей.
Один вообще умудрился 2 полоски на кителе нагладить и в этот же вечер получил пи3ды от старослужащих.

Обед

Объявили построение на обед. Все бежим строиться и бегом в столовую. Есть хочется уже довольно сильно. За стол садятся (забегают) по 10 человек. 5 человек с каждой стороны длинного стола. С края стола стоит бачок с супом, в нем плавает поварешка. На середине стола алюминиевая тарелка с 10 кусочками мяса. 10 кусков хлеба, кружек, 10 ложек, 10 мисок. Ничего лишнего. Тот, кто оказывается последним, за столом, всегда уносит посуду за всех. Тот, кто оказался посередине, всегда раздает пищу остальным. Это важно. Потому, что если ты попал на середину стола, значит ты, остался голодным! Поясню на примере.
Звучит команда: - Раздатчики пищи встать! - Приступить к раздаче пищи! Пока он раздает, проходит пара минут. За это время сержанты успевают поесть и звучит другая команда: - Закончить прием пищи! -Унести посуду!
Все, обед закончен, поел ты или нет никого не волнует.- Мама, где твои пирожки?! Опять бегом в казарму, некоторые еще успевают прихватить с собой кусок хлеба. Большая ошибка. Сержанты карают за это строго, да и можно прослыть кашеедом. Тогда свои заклюют. Есть хочется невыносимо. Бежим в казарму и получаем свои законные пендели, от сержантов с ремнями.
До ужина, учимся заправлять постель и подшивать, кто, что не дошил. Время тянется томительно медленно. До дембеля еще 729 с половиной дней!

Ужин

Наконец-то приходит ужин. Бегом строимся и бежим в столовую. Главное рассчитать и не сесть с краю и посередине. На ужин рыба и картофельное пюре из консервированной картошки. Обычная жареная рыба идет как осетрина. Картошка абсолютно не съедобная. Но мы сметаем ее как деликатес. Все тарелки чистые за 2 минуты. Хлеб и масло запихиваем в себя целыми кусками и дожевываем практически на ходу. –Встать, - Унести посуду! Опять бежим в казарму, подгоняемые сержантами на лестнице.
После ужина перекур и занятия по политподготовке. В 21 час просмотр программы «Время» Это обязательная процедура, садится вся рота и тупо смотрит телевизор, о том как много чугуна и стали на душу населения накосили труженики села. Все практически спят. Но спать нельзя, можно легко заработать наряд вне очереди и тогда вообще будешь летать чуть выше плинтуса, без остановки.

Вечер

Вечером начали подтягивать по одному в бытовку, туалет и сушилку. Сушилка-это вообще место для разборок. Старослужащие вызывают туда как в кабинет высокого начальства. Сначала спрашивают, кто такой, откуда, новости разные, анекдоты. Вроде все мирно. Но постепенно начинают цеплять словами и просто для проверки могут дать под дых, или в грудь. Меня пока не трогали. Сержант спросил как моя фамилия и засмеялся: - Дух вешайся! Оказывается тут с такой фамилией черт один, был до меня. Придется доказывать, что я не черт. Сержант хихикает с дедами в сушилке. Я сжимаю кулаки, наверное сегодня, ночь не спокойная будет.

Ночь

Только уснул, уже будят. Дневальный говорит испуганным голосом: - Там, это, тебя в сушилку зовут! На душе ноет нехорошее чувство. Ты один, ночью одетый в тапочки, трусы и майку бредешь на встречу 20 здоровым мужикам. При этом с точностью до 98% знаешь, что сейчас тебя будут бить и вероятно ногами. 30 метров до сушилки казались коридором смертника. Как только я открыл дверь, тут же получил удар, в солнечное сплетение, ногой обутой в сапог. Дыхание перехватило и тут же по затылку ударили, вероятно ребром ладони. Удар был слабый и непрофессиональный и я тут же встал в боевую стойку. Раздумывая сколько секунд, продержусь, если пойду в отмашку.
–Ты что каратист, что ли? – спросил меня сидящий вдалеке парень. –Да, занимался до армии, -ответил я восстанавливая дыхание. -Расслабься, никто тебя здесь не тронет больше.
-А с тобой мы завтра наедине поговорим.
– Следующего зови!

Продолжение следует...


@темы: Креативы

09:03 

Как я ходил в Армию часть 2, дневник Духа

Продолжение этой темы:
Как я ходил в Армию, дневник духа

День второй

Только лег и снова этот ужасный крик: - Рота подъём! Глаза мучительно отказывались открываться, голова гудела, после вчерашнего разговора в сушилке, а ноги просто заплетались в непривычных тапочках. Побрёл, нет, кажется, все-таки побежал в туалет.
Мыться, бриться, чистить зубы нужно обязательно. Иначе просто зачертят, за неопрятный внешний вид. Что в тюрьме, что в Армии это правило работает. Да и в толпе как-то безопасней. Деды все чаще начинают выдергивать по одному и устраивать различные проверки на силу воли и выносливость. То гантели дадут поднимать, то приседать, или отжиматься заставят. Причем все без принуждения. Подзываю и говорят: - Ну, что, кто такой? – Откуда сам будешь? А сколько раз можешь подтянуться? - А сколько раз приседаешь? Кто послабже, тот может сразу получить в грудь удар кулака, или с ноги.
Удар в грудь называется «проверка фанеры» При этом дух должен проговорить небольшой доклад в виде скороговорки: - Фанера трехслойная, бронебойная, 19хх года выпуска, к осмотру готова и тут же получает по этой самой фанере. Сначала это безобидные удары, иногда даже смешно. Но через несколько дней, таких проверок грудь распухает, становится синей и даже дотронутся до нее становится больно. Верхом садизма считалось довести духа до состояния, когда он боится даже удара пальцем в грудь.
Объявили построение. Бежим на взлетку, проверка личного состава. Это еще одна ежедневная процедура, вернее она происходит два раза в день, утром и вечером.
Начинаем запоминать друг друга по фамилиям и давать друг другу прозвища. Так проще общаться и помнить. Мне дали кличку «Слоник» за произношение в нос. Нос у меня сломан в трех местах, да и гайморит к тому же постоянный.
[next=Далее много буков и видео]
Плац

После завтрака одеваемся по-зимнему и бежим на улицу. Не смотря на Октябрь на улице полно снега и мороз за 20 градусов. Сначала чистим снег на плацу обычными совковыми лопатами. - Может лучше скребками? –спрашиваем мы у сержанта. – Мне не надо лучше, - Мне нужно, что бы вы заебались!- отвечает сержант.
Уборка снега, становится еще одной ежедневной практически процедурой. Снега в Норильске всегда много. Если снега нет, значит вы на южной стороне холма, стоит зайти на северную часть, и снег лежит даже летом.
После уборки снега на плацу, начинаем на нем маршировать. Я всегда был командиром отряда еще начиная с «Зарницы» А уж на уроках НВП вообще был любимчиком и стрелял и маршировал на отлично. Каково же было мое удивление, когда современные ребята не могли построиться в две колонны, или повернуть направо, налево, кругом.
За это всю роту гоняли по плацу до обеда. Пока все не выучили лево-право.

Видео про Норильск, в сети давно, но оно как нельзя лучше поясняет погоду в регионе про который идет речь в рассказе

$('#embed-9b356b591e509d342accaea5433c5ea5').flash({ src: 'www.yapfiles.ru/static/play.swf', width: 500, height: 375, wmode: 'transparent', allowScriptAccess: 'always', allowFullScreen: 'true', flashvars: {"st":"vMDAxOTQxODkt22d4","begunpl":1,"plroll":1} },{ update: false });

Сбегали на обед.

Именно сбегали, потому, что по другому это не назовешь. Все опять быстро и непривычно. Нагрузки такие, что в туалет ходить просто нечем. Организм начинает подъедать остатки жира. Мучительно хочется сладкого.
В минутных перекурах общаемся с другими духами, знакомимся. Узнаем новости, спрашиваем, как себя вести правильно у тех кто призвался на пару дней раньше и уже кое что понимают. Стрелки на рукавах можно наглаживать через пол года службы (Шнурок). Одна стрелка пол года, две стрелки на рукаве год службы. Одна стрелка на спине - год службы (Черпак) Две стрелки на спине - значит ты уже дед! Духа может обидеть каждый, кто прослужил больше пол года. Но Шнурки, при Черпаках например, не имеют права приставать к кому либо. Дембеля на стодневке вообще не прикосновенны по понятиям. Они в принципе вообще уже ничего не делают. Могут лежать на кровати (преступление для других) Духи должны отдавать свое масло на завтраке дедушкам. То же самое с деньгами. Все деньги изымаются и делятся. Посылку нужно сначала отдать старослужащим, а потом уже угощаться самому.

Слухи

Про меня начинают распространять позитивные слухи. Про карате в начале 90х ходили легенды. Говорили, что это чудо люди, которые могут пальцем человека убить. Мои ребята рассказали пацанам из роты, что я каратист. Мне смешно, я кроме пары стоек и дыхательных упражнений ничего не знаю. Ну могу конечно и кирпич сломать, или бутылку разбить сдуру. Но это так, скорее фокусы. В любом случае на меня начинают смотреть немного по-другому. Тем более вчерашний дембель почему-то запретил меня трогать. Пока не знаю, хорошо это или плохо. На все вопросы отвечаю буддийской улыбкой и молчанием.

Гладиатор

Вечером после ужина меня опять зовут в сушилку. Иду уже смелее, тем более отбоя еще не было, вряд ли что-то серьезное. Но ноги все равно подрагивают. Глубоко дышу, открываю дверь. –Можно? – Можно Машку за ляжку!- А у нас разрешите нужно спрашивать! – подскочил, ко мне один из сержантов. - Ладно отстань, от него, - опять вмешались дембеля. - Карате знаешь?- спросил один из них. - Ну не то, что бы знаю, занимался несколько месяцев с тренером, - ответил я. – Ну-ка покажи, что умеешь.
Эпоха китайских боевиков с Кун-фу только начиналась и любое похожее на Брюса Ли движение вызывало немерянный восторг. Я встал в «позу Кучера» и сделал несколько пассов руками. Равномерно дыша и сосредоточенно смотря перед сбой. Потом провел серию ударов и блоков из стандартного набора. Удар ногой с разворота и контрольное добивание лежащего противника. Народ безмолвствовал. Были заметны восхищенные взгляды. –А с ним можешь так? - Дембель показал на сержанта. Сержант вжался в батарею отопления.- Нет, не положено с ним так. - Посадят еще, -улыбнулся я в ответ на предложение. Хотя в душе хотелось впереть ему с ноги, как он мне вчера.
- Правильно, старших уважать нужно, -подтвердил другой дембель, закуривая папиросу с анашой. - Есть у нас для тебя другой боец. –Зови давай, пихнул он сидящего рядом дедушку.
–Эй, дневальный! - Тащи станок ебальный! - заголосил тот. Дневальный засунул в сушилку испуганное лицо. - Зови Попова суда быстро! Дневальный побежал, искать неведомого мне бойца. Я вроде слышал его фамилию на проверке, значит тоже дух, из нашего призыва, - думал я про себя. Попов был чуть выше меня ростом, немного полноват, за что его тут же окрестили «Попик».
Попик прибежал быстро. – Разрешите?- постучал он в сушилку. –Давай заходи! - Ты у нас вроде каратист тоже? - Кикбоксер скорее, ответил Попик. - А один хуй!- прошипел дембель с папироской.
- После отбоя оба суда. - Биться будете.- Как гладиаторы.

Битва

После отбоя к нам по очереди подошел дневальный: - Пора, зовут вас! – проговорил он как бы извиняясь. Попик тоже встал, посмотрел на меня обреченно. Он тоже не горел желанием драться на арене. Пока шли к сушилке, он прошептал мне. - Я против тебя ничего не имею, ты тоже вроде. - Давай сыграем в бой и все красиво сделаем?
- Давай, говорю, только я ложиться не буду, а ты сам смотри по обстановке! – Ок! - кивнул он.
- Начали просто и без суеты. Он в основном ногами, несмотря на полноту. Двигался довольно хорошо. Я сразу пропустил пару ударов по корпусу. Ну да это не опасно. Синяки будут конечно, а для реального боя бесполезные удары. Ловили друг друга на блоки, танцевали минут пять вокруг. Потом Попик неожиданно решил ударить рукой и напоролся на мой прямой удар в челюсть. Пошла кровь, но бой не остановили. Он все еще держался. Скорее губу прикусил, чем сотрясение, подумал я на секунду. Попик разозлился, и с разворота ударил меня ногой в грудь. Я отлетел к двери, собрав по пути валенки и сапоги с трубы отопления. Больно ударился головой о какой то крюк. Бой продолжался, я сделал еще пару красивых движений и тут Попик открылся, а я всем корпусом пробил ему апперкотом снизу вверх. Попик всхлипнул, закрыл глаза и начал падать медленно как в кино.
- Придуривается, или действительно пробил? - подумал я
Продолжать мне очень не хотелось и я посылал ему мысленные сигналы: - Лежи, лежи еще немного! К тому же из моей разбитой головы тоже пошла кровь. - Ладно хватит, - заговорил вдруг один из дембелей. - Быстро мыться и спать! - И только дернитесь у меня завтра утром!
Попик поднялся, уныло потряхивая головой, видать все же притворялся. Удар у меня не такой уж сильный для такого бугая. Я подал ему руку и мы пошли похрамывая отмывать кровь.

(Продожение будет)


(С) CTPAHnic 2011[nextnull]


@темы: Креативы

16:08 

Кавказский камшот (Легенда о любви)

Жила однажды красивая девушка по имени Тамара Убоева.
И любили ее братья Ашот и Денис Камшотовы. Они были родные.
Однажды братья пришли к выводу, что они оба любят Тамару так, что даже ебать ее не смогут, даже если отец велит. И поклялись братья — никогда с любимой не ебаться, как Александр Блок. Даже на ослов и бараниц не заглядываться… вообще ни на кого. Только дрочить.

Узнала о клятве Тамара и сказала, — Мне конечно прискорбно, что вы оказались такими долбоебами. И хорошо еще, что вы не поубивали друг друга из-за меня, но замуж за вас я не пойду. Вернее пойду, потому, что кроме вас тут вообще не за кого идти – живой души до Эльбруса кот нассал, но, тем не менее, я хоть перед свадьбой на ваши кочерыжки взглянуть желаю.

— Вы, — молвила Тамара Убоева, — братья, вашей тупой мамы, выйдите на скалу и вздрочните. А я внизу постою. Глаза закрою. А чье семя мне на лоб первое попадет, того я и буду.
Забрались братья Ашот и Денис на скалу, и давай свои хуи руками истязать, и глядеть сверху на Тамару.
Денис истязал, истязал, а потом спрятал свой орган в штаны и сказал: — Не получается у меня кончить. О другой я думаю. Из журнала «Lui» которая. Да пошла она на хуй эта Тамара, пусть ее ишаки ебут и волки тоже. Тоже мне красавица нашлась.

Младшему Ашоту ничего не оставалось делать, как тоже спрятать свой этот самый в штаны и замолчать. Потому что на Кавказе старший брат авторитет. Как скажет, так и будет.
Так до Тамары ничего и не долетело.
Денис ушел в Абхазию и там нашел себе нормальную бабу.
Ашот тоже ушел за братом и женился там, на сестре нормальной бабы.
А Тамара так и стоит внизу с закрытыми глазами. Ждет чего то. Со временем она сама превратилась в маленькую скалу. Местные люди так скалу и прозвали — скала ебанутой Тамары. Они обходят ее стороной и запрещают трогать детям.

Лишь иногда ночью, у ее подножья можно встретить одиноких некрасивых девушек с надеждой смотрящих вверх.


© Ёхх


@темы: Креативы

danil-mas

главная